Хэртстоуна опять повело, но он сумел удержаться на ногах и прожестикулировал:
– Один украл золото. Без последствий. – И, прикоснувшись большим и указательным пальцами к виску (знак буквы «л»), внес ясность, что имеет в виду нашего милого друга Локи.
– Локи однажды украл твое золото, – начал переводить я гному. – И после не умер и не страдал.
– Да. Но то ж Локи, – забегал Андвари своими болотными глазками. – А вот все остальные, кто после него воровали, как один посходили с ума. Жизнь их была кошмарна. А после кончины от них остался лишь след в виде мертвых тел. Вам это надо? Хотите стать как Фафнир? Как Сигурд? Как выигравшие в лотерею Пауэробол?
– Кто-о? – протянул удивленно я.
– Ой, да ладно, – махнул грязной ручонкой гном. – Сами прекрасно такие истории слышали. Когда я лишаюсь кольца, оно начинает прыгать по всем Девяти Мирам и в результате приносит очередному ничтожеству выигрыш в лотерею. Огребет несколько миллиардов, а счастья-то нет. Все у таких кончается разорениями, разводами, или другими несчастьями, или смертью. Я повторяю: оно вам надо?
– Магическое кольцо, – тут же прожестикулировал мне Хэртстоун. – В нем секрет его богатства. «Оно вам надо», – передразнил он гнома.
– Ты сказал про кольцо, – пытливо воззрился на гнома я.
Андвари застыл.
– Да неужели? Видать, обмолвился. Нет никакого кольца.
– Джек, – бросил я своему мечу. – Тебе нравится вид его ног?
– О нет, сеньор, он ужасен, – вмиг оживился Джек. – Срочно необходим педикюр.
– Ну так и сделай его.
Джек радостно взялся за дело. Мало на свете сыщешь мечей, способных снять толстый засохший слой ила, срезать мозоли, подправить отросшие ногти и при этом: 1. Не убить вышеупомянутого гнома. 2. Не срезать ему под корень ноги, а также: 3. Ноги эйнхерия, который его удерживает. И работал-то Джек легко, без усилий, одновременно горланя песню группы «Уик-энд» «Не чувствую своего лица». Да уж, поистине уникальный достался мне меч.
– Ладно! Ладно! – проверещал Андвари. – Больше никаких пыток. Я покажу, где сокровища. Они прямо под тем вот камнем.
Сперва его руки настолько тряслись, что он никак не мог зафиксировать их, но в результате все-таки указал на валун около водопада.
– Ловушка, – предупредили меня руки Хэрта.
– Ну, Андвари, какие ловушки сработают, как только сдвинешь этот валун? – тут же озвучил предупреждение эльфа я.
– Никакие.
– Очень хорошо, – хмыкнул я. – Тогда, пожалуй, использую в качестве рычага твою голову.
– Ну да. Есть ловушка, – с большой неохотой признался он. – Взрывающиеся заклинания. Срабатывают от растяжек, которые соединены с катапультами.
– Кто бы сомневался, – кивнул я. – Говори быстро, как их обезвредить? Причем не одну, а все.
Гном сощурился, словно бы собираясь с мыслями. Во всяком случае, я очень надеялся, что физиономия его так напряглась именно от мыслей. Ведь иначе это бы означало, что он наполняет соответствующим содержимым свой подгузник из мха.
– Есть, – наконец выдохнул он с несчастным видом. – Все до одной ловушки дезактивированы.
Я покосился на Хэрта. Тот вытянул вперед руки, и мне стало ясно, что он ощущает присутствие магии точно так же, как я болезни или, к примеру, мысли рыб в пруду. (Таланты-то у нас разные.)
– Безопасно, – кивком подтвердил он мне.
Под камнем открылась выложенная брезентом яма, полная доверху… У меня вырвался изумленный возглас. И это притом что я, в общем-то, равнодушен к деньгам и богатству. Я не из тех чуваков, которые от такого тащатся. Но груда золота в гномичьем тайнике могла снести крышу кому угодно. Браслеты, ожерелья, монеты, кинжалы, кольца, кубки, жетоны для игры в «Монополию»… Я не был в курсе, как оценивали в тот день на биржах унцию золота, но даже при самой низкой котировке коллекция склизкого гнома равнялась бесчисленному количеству миллионов долларов, плюс-минус еще одно бесчисленное количество миллионов.
– Ты только глянь на эти симпотные золотые кинжальчики, – чуть не захлебывался от восторга Джек. – Прелестно! Прелестно!
И лишь Хэртстоуна несметное количество золота впечатлило не больше, чем если бы перед ним поставили чашку кофе.
– Слишком просто, – тревожно на меня глядя, прожестикулировал он. – Подозреваю подвох.
– Андвари, – тут же переключился я на гнома. – Если твое имя означает Осторожный, почему же тебя так легко обворовать?
– Ой, – начал всхлипывать он. – Да совсем я на самом деле не Осторожный. Меня постоянно обкрадывают. А имя такое мне выбрала мать. Жестокая ироничная женщина. Видимо, ей показалось это смешным.