Чем ближе мы подходили, тем он нам энергичнее махал, а рог и меч все чаще сталкивались друг с другом: дзинь-тук, дзинь-тук.
– Что случилось, ребята? – наконец пронзительно проорал он.
Мы остановились. Сэм отвесила ему церемонный поклон.
– Лорд Хеймдалль, польщены вашим приглашением.
– Лорд? – глянул с недоумением на нее Алекс.
Амир ущипнул себя с силой за переносицу.
– Вижу, но не верю.
Хеймдалль поднял кустистые брови. Радужки его глаз были серые, как алебастр.
– О-о! И что же ты, интересно, видишь? – Взгляд его устремился куда-то в неясную даль. – Имеешь в виду того малого с ружьем из Цинциннати? С ним полный порядок. Просто идет на стрельбище. А вот огненный великан и впрямь направляется из своего Муспелльхейма сюда. Хотя нет. Он упал. Ой, как смешно! Жаль, не успел заснять.
Я уставился в ту же точку, куда он смотрел, но не увидел ничего, кроме посеревшего неба и еще заметных на нем звезд.
– Неужели вы?.. – вырвалось у меня.
– У меня превосходное зрение, – отозвался бог. – Способен разглядеть все, что творится в каждом из Девяти Миров. На уши тоже не жалуюсь. Мне был прекрасно слышен ваш спор на крыше, вот я и кинул вам радугу.
– Вы слышали наш спор? – с ужасом выдохнула Самира.
– До единого слова, – улыбнулся Хеймдалль. – Вы оба такие милые! Можно я сделаю с вами селфи, пока мы не перешли к делу?
Амир что-то промямлил.
– Отлично! – воскликнул Хеймдалль и принялся весьма рискованным для себя и для окружающих образом маневрировать с мечом и рогом.
– Помощь не требуется? – предложил я.
– Нет, нет, я уже все нашел.
– С твоей помощью он бы не выглядел так смешно, – склонившись к моему уху, прошептал Алекс.
– Я все услышал, – тут же сообщил бог. – Я слышу, как в пятистах милях отсюда растет кукуруза. И как в Йотунхейме рыгают у себя в замках морозные великаны. Естественно, Алекс, моих ушей не миновали твои слова. Но можешь не беспокоиться. Я все время делаю селфи. Давай-ка взглянем.
Он завертел свой огромный рог, будто отыскивая на нем какую-то кнопку. Меч в его согнутой руке угрожающе накренился своим шестигранным клинком в нашу сторону. Интересно, как бы отнесся к нему Джек? Зашелся бы от восторга, назвав горячей-штучкой-дамой-мечом или попросту посчитал его высокопрофессиональным защитником? Или отметил бы в нем все эти качества одновременно?
– Ага! – воскликнул с довольным видом Хеймдалль.
Видимо, ему удалось отыскать нужную кнопку. Рог уменьшился до размера самого большого смартфона, который мне приходилось когда-либо видеть. Экран его в корпусе из полированного бараньего рога был размером с квадратную итальянскую пиццу.
– Значит, твой рог – это телефон? – похлопал глазами Амир.
– Полагаю, технически это фаблет, – отозвался Хеймдалль. – Именуется мой рог/фаблет Гьялларом. Возвестителем Судного дня. Как дуну разок в него, моего малыша, богам становится ясно: в Асгарде беда. И они прибегают. А протрублю дважды, тогда уж привет: Рагнарок.
Определенно, он был очень горд своей миссией провозвестника Последней Битвы, которая уничтожит Девять Миров.
– Ну а большую часть времени я им пользуюсь, чтобы делать фото, передавать СМС и прочее в том же роде, – договорил Хеймдалль.
– Совсем не страшно, – отметил Алекс.
Бог громко расхохотался.
– Знал бы ты, что здесь творилось, когда один раз я послал по ошибке эсэмэску со словом «апокалипсис». Ужасный конфуз. Пришлось потом отправлять по всему списку контактов опровержение: «Ложная тревога». Но многие боги все равно прибежали. Я, к счастью, успел сделать гифку, как они несутся по Биврёсту, а потом понимают, что все спокойно. Бесценный видеодокумент.
Амир продолжал ошалело моргать, похоже, воспринимая слова Хеймдалля как полную околесицу.
– Вы отвечаете за наступление Судного дня? Вы правда Ас? – озвучил свое потрясение он.
– Ас, – подтвердил Хеймдалль. – Один из сынов Одина. Но, говоря откровенно, Амир, я считаю, Самира права. – И, склонившись к нам поближе из опасения, как бы люди на кукурузных полях за пятьсот миль отсюда его не расслышали, он добавил: – Я, как и она, не расцениваю нас как богов. Достаточно посмотреть на Тора, когда он валяется в бессознательном состоянии на полу. Или на Одина, который утром в халате орет на Фригг за то, что она воспользовалась его зубной щеткой. Какая уж тут божественность. Как говорили мне мои матушки…