– Это мой дядя, – не видел смысла утаивать я. – Вы и его тоже видите?
– Не в Йотунхейме, – мотнул головой Хеймдалль. – Но Триму и Тринге очень не нравится, что он в списке. Трим объясняет: «Локи потребовал», а Тринга швыряет об пол бутылки. – Хеймдалль поморщился. – Извините, но вынужден отвести глаза. Без камеры все такое объемное. Как в 3D.
Амир повернулся ко мне и с тревогой осведомился:
– Магнус, твой дядя в этом замешан?
Мне совсем не хотелось сейчас вдаваться в подробности. Стоило вспомнить, как Рэндольф вонзает с паническим криком меч в живот Блитцена, как меня начинала колотить дрожь.
К счастью, Алекс как раз в тот момент сменил тему:
– Лорд Селфи, а что там насчет козлоубийцы? Нам обязательно надо его найти.
– Ах да. – Хеймдалль, едва не снеся мне попутно голову, поднял свой меч ко лбу и прикрыл им глаза от солнца, наподобие козырька фуражки. – Вы сказали, фигура в черном, на голове металлический шлем, а на лице маска в виде волчьей морды с оскаленной пастью?
– Верно, – подтвердил я.
– Такого не вижу, но разглядел нечто странное, – пробормотал бог. – Конечно, без камеры… В общем, не знаю, как описать. – Быстро подняв фаблет, он сделал фотку и показал ее нам. – Вот что вы на это скажете?
Мы, чуть не стукнувшись головами, уставились на экран.
Определить масштабы запечатлевшегося на нем было трудно. В межмировом пространстве, видать, свои оптические законы. Мы разглядели какой-то утес, на вершине которого находилось массивное здание, напоминавшее склад. На крыше его почти с той же яркостью, как реклама Ситгоу, сияла неоновая надпись: «Дорожки Утгарда».
За этим зданием возвышался поражающий воображение высотой и объемом гигантский надувной Годзилла, каких иногда выставляют автосалоны в периоды распродаж. В руках Годзилла держал картонный щит с надписью:
ПРИВЕТ, МАГНУС!
НАВЕСТИ МЕНЯ ВМЕСТЕ С ДРУЗЬЯМИ!
ЕСТЬ ИНФОРМАЦИЯ
О
ЕДИНСТВЕННОМ СПОСОБЕ ПОБЕДИТЬ ТРИМА
+
ХОРОШИЙ БОУЛИНГ
БОЛЬШОЙ МАЛЬЧИК
Мне захотелось швырнуть фаблет Судного дня с Радужного моста в туманную бездну, но в результате я ограничился только несколькими древнескандинавскими ругательствами, а, чуть успокоившись, произнес:
– Большой Мальчик. Мог догадаться и раньше.
– Плохо, – пробормотала Сэм. – Хотя он ведь тогда говорил, что тебе когда-нибудь будет нужна его помощь. Ох, что же нас ждет, если он единственная наша надежда!
– А в чем с ним проблема-то? – спросил Амир.
– И впрямь, – бодрым голосом поддержал его Алекс. – Что за такой Большой Мальчик, который общается с нами через надувных Годзилл?
– Ой, да я знаю его, – изрек Хеймдалль с такой радостью, будто сейчас мы узнаем что-то ужасно приятное. – Это самый опасный и могущественный колдун всех времен и народов. И зовут его Утгард-Локи.
Глава XXXIII. Перерыв на фалафель? Спасибо, да
Еще одна подсказка от профессионального викинга: если Хеймдалль предлагает куда-то подбросить вас, ответьте: «Нет!»
Как только он решил отправить нас обратно в Мидгард, Радужный мост под нашими ногами просто исчез и мы ухнули в пустоту, с воплями приземлившись на угол Чарльз– и Бойлстон-стрит, прямо перед статуей Эдгара Аллана По. (Вполне допускаю, вопил только я один, и не осуждайте меня за это.)
Сердце мое так бешено колотилось, что стук его можно было услышать даже через кирпичную стену. Остальных тоже явно переполнял адреналин, который в нас вбросила радуга. Всех нас порядком вымотало путешествие и мучил голод.
– Знаете, – потер руки Амир, с удивлением убеждаясь, что они все еще у него на месте, – а я ведь могу сейчас приготовить нам обед.
Лучшего предложения просто и быть не могло, учитывая, что мы находились всего в квартале от «Фалафельной Фадлана», но я все же сказал:
– Ты не обязан, чувак.
Большое, замечу, с моей стороны благородство и самопожертвование. Во-первых, я обожаю фалафель, а во-вторых, в этот момент был зверски голоден. Но он ведь просил напомнить, что никогда больше не станет меня кормить. Впрочем, чего не ляпнешь в период временного умопомешательства.
– Я… Я хочу, – возразил мне Амир.
И мне стало ясно, в чем дело. Мир только что для него рассыпался на кусочки, и ему было просто необходимо заняться хоть чем-то привычным, чтобы ощутить почву под ногами. А для него нет ничего привычней бурлящего фритюра, в котором жарятся гороховые шарики.
Здание, где находилась фалафельная, было заперто на ночь, но у Амира имелись ключи, и он усадил нас за столик, а сам удалился на кухню, чтобы приготовить нам потрясающий поздний ужин или ранний завтрак.