Он непонимающе, но с удивлением взглянул на нее.
— Вы имеете в виду, о жене Гарри Экса, например? — Он ухмыльнулся и качнул головой. — Ответ: и да, и нет. Я думаю о ней, да. Но я не думаю, что она хочет, чтобы я о ней думал, нет.
Выражение ее лица изменилось, она резко спросила:
— Что вы, собственно говоря, имеете в виду?
— Вы приятная женщина, Люси. И по существу, вы не хотите ничего плохого. Вам просто хочется, чтобы мужчина падал в обморок при одной вашем виде. — Он налил себе еще рюмку и медленно выпил, продолжая ей улыбаться. — Вы хотите, чтобы я мучился, потому что вы принадлежите Гарри, и я не могу иметь вас.
— Он небрежно махнул рукой. — Ну-ну, только не я. Но знаете что, Люси? Другой парень может на это пойти, и тогда у вас с Гарри действительно будут крупные неприятности. Так что лучше будьте осторожнее.
Лицо Люси покраснело, глаза сверкали.
— Чем это вы отличаетесь от других, вы, пьянчуга?! — воскликнула она. — И я кое-что скажу вам, мистер. Вы мне не нужны и за…
— Чем я отличаюсь от других? — сказал Флетчер, поднимаясь. — Я мертв. Разве вы этого не знали? Уже целых семь… нет, девять лет. Быстро летит время. — Он взял со стола бутылку. — Пока.
— Можете быть даже трупом, — сказала Люси, — настолько мне это безразлично.
— И быть по сему, — ответил Флетчер. — Я подарю вам поцелуй в знак мира и дружбы.
Он наклонился, целомудренно поцеловал ее в лоб и вышел, громко смеясь. Люси грохнула кулаком по столу.
— Кого он из себя корчит? — вскричала она. — Я так его ненавижу…
— Тсс, — прошептала жена Джо, — ребенок спит.
Но она наклонила голову, чтобы спрятать лицо, ее тяжелые плечи дрожали. Сэм Флетчер шел по коридору, направляясь к своей койке в самом углу большой комнаты. По пути он прошел мимо выходной камеры. Наружная дверь была закрыта, на ней горела красная лампочка, указывая, что вторая дверь открыта.
Он остановился, покачнувшись: высокий, худой, но мускулистый, с резкими чертами лица и впадинами под скулами, с густыми черными волосами, в которых прибивалась седина. У него были голубые глаза, сейчас немного затуманенные алкоголем, но сверкавшие из-под тяжелых бровей. Секунду поколебавшись, он поставил бутылку на пол и наклонился к глазку телескопа, вделанного в дверь выходной камеры.
Телескоп давал картину всего, что находилось за стенами корабля. Справа и немного сзади Флетчер видел ломаные линии стены и… Бог мой, это действительно заставляло задуматься. Сколько они уже простояли здесь и как выглядел этот мир, когда они были новыми? Роботы коверкали и резали их: быстро, жадно, в поисках металла — неизвестно, как сюда попавшего, с бог знает какой молекулярной структурой и, возможно, стоившего целое состояние — вгрызались в безвременную скалу и такие же не имеющие возраста здания. Завтра придется выйти и работать наравне со всеми, и они не будут отдыхать до тех пор, пока последняя крупица трофеев не заполнит корабельные трюмы.
В документации эти корабли так и назывались: "Охотники за трофеями". Мусорщиком и то было лучше работать. Они использовали любой шанс, подбирая все, что угодно, на далеких галактических пляжах, и затем продавали. Неважно, что: потерпевшие аварию звездолеты, мумии мертвых и всеми забытых королей, следы, оставленные чужими цивилизациями — затерянные остатки прошлых дней и чужих мечтаний.
Всякий хлам.
Флетчер взглянул на машины и опять подумал, зачем людям нужно тратить силы, пробиваясь к звездам. Потому что вся борьба со звездами сводилась к одному — наживе. И к людям, которые о чем-то мечтали, а затем умирали только для того, чтобы Гарри Экс и иже с ним воспользовались объедками отдаленных миров!
Он отвел взгляд от машин, от дикости высоких скал, бесконечной ночи и перевел его в противоположную сторону, к самому краю расщелины.
Фигура, серебрящаяся на фоне звезд, стояла на краю пустоты, глядя на корабли и копошащихся людей.
2
Я пьян, мне уже начало мерещиться неизвестно что, подумал Флетчер. Это невозможно.
Фигура продолжала неподвижно стоять на самом краю расщелины. Маленькая, почти ребенок. Вселенная вокруг нее была огромной и очень темной.
Флетчер отпрянул от глазка телескопа. В стенной нише стояли скафандры. Через пять минут он уже появился из выходной камеры, ступив на голую скалу. Фигура все еще была на месте.
Флетчер пошел к ней. Он не включил радиосвязь, поэтому голоса людей, управляющих машинами, не доходили до него и он шел в абсолютной тишине. КОгда он повернулся спиной к плато, то больше не видел ни кораблей, ни света, и создавалось впечатление, что их вообще не существует.