Он помнил время, когда замок герцога был для него величайшим творением зодчих. Он помнил, как с благоговением юнца глядел на тёмную лестницу, что вела вниз, в подземелья; на лестницу, по которой волокли сейчас его самого.
Он сидел в холодной каменной темнице, куда его бросили, и баюкал пульсирующую болью руку. Он размышлял и вспоминал, зная, что ни мысли, ни память не проживут долго.
Дверь открылась, и вошёл священник. Грэхем узнал товарища по детским играм, прилежного и робкого Эрика.
— Меня послал к тебе капитан Кварл, — сказал Эрик неуверенно. — Чтобы я помог тебе прийти к миру с собой прежде, чем...
Он замер, и Грэхем кивнул.
— Значит, меня вот-вот повесят? Хоть бы предупредили.
Внезапным потоком раскалённой лавы его душу затопил гнев.
— Я кончу свои дни на верёвке - но за что? За пару оленей, убитых десять лет назад! Какой в этом смысл? Разве это справедливость?..
— Ни смысла, ни справедливости, - протянул Эрик. - Но в таком уж мире мы живём.
— Клянусь богом, я хотел бы, чтоб этот мир был другим! — гремел Грэхем.
— Наш мир быть другим, — задумчиво сказал Эрик, — если бы другой была его история. Всех феодалов и тиранов, тормозящих развитие науки, давно не было бы, если бы воплотились мечты Роджера Бэкона... Бэкон жил несколько веков назад, он был фантазёром и пророчествовал о том, что однажды мудрость человека и его наука подчинят природу, укротят молнии, и люди полетят по воздуху, а работу будут выполнять машины. Он верил в то. что это случится... но этого не случилось.
Грэхем бросил на Эрика свирепый взгляд.
— Да уж, если бы его пророчества сбылись, Земля была бы совсем другой! Подумать только — люди, овладей они наукой, могли бы жить без боли и страха!
Его плечи поникли.
— Это мир несбывшегося. А мы... мы должны жить там, где живём.
Они молча сидели рядом, пока сквозь прутья решётки в камеру не просочилась заря. Послышался грубый топот приближающихся сапог.
Грэхем со связанными за спиной руками - правая, раздробленная, болела просто кошмарно - молча поднялся на внутренний двор замка, где Кварл и его палач безмятежно ждали у герцогского эшафота.
Небольшая толпа движимых любопытством и сочувствием горожан собралась, чтобы посмотреть, как вершится возмездие герцога. Грэхем услышал, как кто-то выкрикнул его имя, и узнал голос Эдит.
Он нашёл её смертельно бледное лицо в толпе. Рядом стоял высокий испуганный мальчик четырнадцати лет; его брат и сестра чуть помладше прижались к Эдит с другого бока.
Он знал. Он знал, что Эдит придёт, чтобы он увидел детей перед смертью.
Грэхем посмотрел на них, и его горло сжалось. Он слышал, как Кварл отдаёт приказы, но словно бы издалека. Петля скользнула на его шею почти неощутимо.
Он смотрел на детей и улыбался. Они увидят, что отец умирает как мужчина. Большего он дать им не мог.
Кварл отдал ещё один приказ, и...
Щёлк!
III
Грэхем медленно высвобождался из тьмы, в которой вдруг очутился.
На миг он перестал понимать, что происходит. Потом понял, что излучатель, как и было запланировано, автоматически переключился и перебросил сознание в очередное ответвление времени, на ещё одну несбывшуюся Землю.
И вот он попал в голову еше одного несбывшегося Грэхема - и воспринимал мир через его органы чувств! Только звали этого человека по-другому.
Его звали Граам, и был он верховным звездочётом Храма Звёзд великого города Новый Майяпан в роковом году, соответствовавшем 1948 году на другой временной ветке.
Грэхем смотрел на мир глазами Граама и помнил всё. что помнил Граам. Он стоял в маленькой круглой комнате, на каменных стенах которой были затейливо высечены странные иероглифы; в сводчатой крыше над ним зияли щели. Под одной такой щелью помещалось изогнутое зеркало на медной опоре, отражавшее яркую звезду.
Граам пристально изучал звезду на зеркальной поверхности, осторожно меняя угол отражения при помощи опоры, на передвижном основании которой имелась градуированная шкала.
- Полгода я ждал! - приговаривал он возбуждённо, не прерывая работы. - Сегодня ночью я узнаю, прав я - или это всего лишь мои фантазии!
Грэхем знал, что именно пытается сделать Граам. Ему грезилось, что звёзды бесконечно далеки, и он пытался доказать это методом триангуляции.
В маленькую обсерваторию на крыше храма вошли женщина и мужчина. Грэхем знал, что это Эйда, жена Граама. и его друг Итциль.