— Ладно, Вика, если мы все уже обсудили…
Та небрежно махнула бокалом.
— Ну да, а что еще обсуждать. Я, честно, не понимаю, почему ты такая напряженная. Из-за девицы этой, что ли, которую дура Инфанта на шабаш притащила? Ну, бывает и такое, сама знаешь.
Валерия кивнула.
— Знаю.
— Так а что тогда? Упыря этого я убила. Понимаю, что ты перенервничала, да и мы все перепуганные были, но вот, кончилось.
Валерия вздохнула и посмотрела на большое зеркало над камином. Оно было старым, поверхность покрылась коричневатой патиной и чуть изогнулась, отчего комната в отражении была похожа на старую, потемневшую от времени фотографию позапрошлого века. Зеркало, как и камин, и некоторая старинная мебель — трюмо в прихожей, резной шкаф с застекленными дверцами, пару стульев — остались от предыдущих владельцев квартиры, а может быть, и от самых первых, живших здесь в те далекие времена, когда огромный доходный дом Комиссаржевских, построенный неподалеку от места, где некогда дышало смрадом бездонных трясин Козье болото, придавил собой замурованную в земле мертвую речку, где в непроницаемом мраке, плотном иле и грязи, чуть разбавленной сгнившей водой, покоилась старая ведьма. Впрочем, слово «покоилась» тут вряд ли уместно. Если верить Виктории, Бабушка выходила с ней на связь регулярно.
— А ты уверена, что это был именно он? Инквизитор? — с сомнением в голосе спросила Валерия. — Бабушка подтвердила?
Виктория недовольно фыркнула и поставила бокал обратно на столик.
— Я тебе говорила уже, — раздраженно заговорила она. — Я задала два вопроса. Первый — что делать с тем, кто убивает сестер. Ответ был однозначный — смерть. И второй, про эту рыжую, Алину. Тоже однозначный ответ: в ней есть сила. Бабушка так и сказала: «В ней сила».
— И Алина уверена, что тот, кого арестовала полиция, не был убийцей.
Виктория отмахнулась.
— Ну, это просто мнение. Неизвестно еще, что в ней за сила такая. Но готовить к посвящению ее нужно, и лучше не откладывать. Самое главное я уже сделала — сама, как всегда — а теперь будем заниматься рыжей. Как она тебе, кстати?
— Да нормально. Поживем — увидим.
— Нудная ты, Лерка, — сказала Виктория и зевнула, поправляя халат на груди. — Всегда такой была. Все тебе не так.
Валерия пожала плечами и снова посмотрела в зеркало. В его темном стекле отражение Виктории напоминало портрет аристократки минувшей эпохи, изысканно драпирующейся в шелка. Несомненно, такой она себя и видела. Уж точно не вульгарной подвыпившей теткой, у которой то и дело из-под халата вылезают голые сиськи.
Валерия встала.
— Все, я пойду. Веселого вечера тебе!
Виктория лениво помахала рукой.
— Пока. Дверь захлопни сама, мне вставать лень.
Она наполнила свой бокал остатками вина, пригубила, слушая, как возится в прихожей подруга, натягивая сапоги и пальто. Потом хлопнула дверь, отрывисто щелкнул язычок замка. Все, наконец-то свалила.
Виктория слезла с дивана, потянулась и направилась в спальню, выключив по дороге лампу. Вернулась оттуда с черной книжечкой и небольшим пучком трав. Присела возле камина, посмотрела немного и бросила травы в огонь вместе с щепотью серого порошка. Пламя вспыхнуло ярче, затрещало, в дымоход ринулись рыжие искры, а комнату стал наполнять легкий, сизоватый дымок: он пах жарким летом, согретой травой и еще — раскаленным железом. Виктория раскрыла книжечку на заложенной красной тесемкой странице и медленно, нараспев, прочитала несколько слов. Потом улеглась обратно на диван и стала ждать.
Комнату заволакивало пахучей дымной пеленой; она обволакивала стены, предметы, кружилась под потолком, и наполняла голову приторным, теплым дурманом. От живота медленно растекалось по бедрам, приятное, волнующее томление. Виктория распахнула халат; пальцы заелозили по сладко занывшему телу, коснулись кончиками нежной плоти, ощутив влагу и жар. Дверь в спальню бесшумно открылась. Две тени скользнули в гостиную, приблизились к ложу Княгини Ковена; в мерцающем свете свечей и каминного пламени заблестели смуглые, смазанные маслом мускулистые тела двух наголо бритых мулатов, похожих, как близнецы. Возбужденные крепкие пенисы упруго вздымались, маяча перед рельефными кубиками мышц живота.
— Да, — прошептала Виктория. — То, что нужно, да…
Халат упал на пол желтой лужицей жидкого шелка. Она поерзала на спине, устраиваясь поудобнее, и раскинула ноги, закинув одну на спинку дивана и поставив другую на пол. Инкубы знали, что делать, без слов и подсказок: один тут же встал на колени и припал жадным ртом к гладко выбритой крепкой промежности Примы, вылизывая ее горячим влажным языком; другой занялся сосками, поочередно охватывая их полными губами и стискивая сильно, но нежно, сладко занывшую грудь.