В сундучке обнаружился еще маленький черный кошелек из потрепанной кожи с замком «поцелуйчик», в котором лежал простой металлический крестик из мягкого металла, потертый и погнутый так, словно на него наступили, и кусочек мела; а кроме кошелька — пустая аптечная склянка, заткнутая резиновой пробкой, с кольцом черного сухого осадка на дне и на стенках, спичечный коробок с самолетиком на этикетке и крупной солью внутри и сморщенный, светло-серый, осклизлый предмет, похожий на рыбий пузырь. Наощупь он был, как ни странно, твердый, словно покрытый лаком. Последней была потертая записная книжка в обложке из черной клеенки, похожая на ту, которая лежала рядом с телефоном и куда мама Леры записывала разные номера, только толще. Все страницы книжки были покрыты мелкими неразборчивыми каракулями, где чернилами, где химическим карандашом, и какими-то странными рисунками. Лера пролистала книжку, и, хотя уже хорошо умела читать, не поняла ни слова.
— Абракадабра какая-то, — заключила она.
— Смотри, тут еще! — сказала Вика и потянулась на дно сундучка.
Там, среди мелкого сора, похожего на остатки сухих листьев и трав, лежала длинная стальная булавка с блестящим острием и крупной головкой в виде цветка, похожего на колокольчик; на цветке еще сохранились следы темно-синей или фиолетовой эмали.
— Какая красивая! — прошептала Вика. Булавка в ответ дружелюбно блеснула на солнце.
Лера задумчиво посмотрела на разложенные по земле предметы. Новообретенные сокровища показались ей похожими на страшноватых сороконожек, раньше времени выбравшихся из своих нор на свет дня.
— И что мы теперь будем делать? — спросила она.
Вика не ответила, завороженно разглядывая булавку.
— Давай уберем все это обратно, а сундучок спрячем, — предложила Лера, глядя на подругу.
Та кивнула.
— Да, — помолчав, согласилась она. — Я у себя спрячу. Только возьмем по одной вещи. Выбирай, ты что хочешь?
Лера подумала и взяла тряпочную куклу с печальными черными глазами.
— Вот, — сказала она. — У меня будет куколка.
Лера обеими руками подняла ее перед собой и чуть покачала из стороны в сторону.
— Я назову тебя Тамарой. Будем с тобой играть.
— Хорошо. А я возьму эту иголку, — ответила Вика и вдруг вскрикнула — Ай!
Лера тоже взвизгнула — за компанию. Вика уронила булавку и с болезненной гримаской показала ей грязный палец, из которого выступила рубиново-яркая капелька крови.
— Укололась, — сказала она, засунула палец в рот и поморщилась. — Все равно возьму ее себе.
Вика потянулась левой рукой и очень осторожно взяла булавку двумя пальцами.
— Покажу ее маме. Хотя нет. Не покажу.
…Павлик уже минут десять ходил по площадке, искоса посматривая на девочек, которые сидели под деревьями за скамейкой и что-то рассматривали. Ему было очень интересно, что они там делают, да и про то, как они сходили в пустой дом, тоже хотелось спросить. На самом деле Павлик был уверен, что они никуда не пошли: наверняка сделали круг за домом с другой стороны двора и вернулись, а теперь сидят и играют во что-то девчоночье. Тем более, нужно было подойти и спросить: интересно, что теперь ему скажет задавака Вика? Ведь не будет же она врать ему при Лере и рассказывать, что они были в доме и никаких призраков не видели. Пусть признается, что они так и не зашли туда, и Павлик тогда продолжит свою историю про привидения; он как раз придумал несколько новых страшных подробностей про то, как призраки-кровопийцы по ночам похищают детей из кроваток и относят в свой дом, чтобы съесть. Павлик поправил игрушечный пистолет, засунутый за резинку штанов, и небрежной походкой направился к девочкам.
Но оказалось, что подружки заняты совсем не какими-то глупыми играми в куклы: перед ними на земле стоял красивый сундучок, а Лера вертела в руках небольшую белую куклу. Павлика девочки не заметили. Он подошел поближе и спросил:
— Что это у вас?
Они разом посмотрели на мальчика. Карие глаза Леры будто потемнели еще больше и стали похожи на большие черные камни, а голубые Викины глазки были холодными и колючими, как острые ледышки.
— У меня куколка, — сказала Лера и подняла повыше куклу в белом топорщащемся платье.
— Ничего, — отрезала Вика.
— А откуда это? Вы что, ходили все-таки в дом? — спросил Павлик.
Лера открыла было рот, чтобы ответить, но Вика зыркнула на Павлика так зло, что он попятился, и раздельно сказала:
— Никуда мы не ходили. Понял?