Я вышел из машины и огляделся. На участках вокруг ни души, узкая улица, спускавшаяся с холма и резко поворачивавшая вправо, была пустынна. Я подумал, что этот крутой поворот дополнительно защищает меня от чужих глаз: густые деревья, глухой и высокий железный забор на соседнем участке у самого поворота — даже если кто-то там есть, то меня ему не увидеть.
Почему-то мне не пришло в голову, что я тоже не увижу никого, кто может двигаться по улице сюда, в моем направлении.
Я шагнул к калитке, последний раз оглянулся и замер. Сердце ухнуло так, что сдавило виски. Ноги стали будто чужими, как в страшном сне. Голова под шляпой мгновенно покрылась испариной, и я почувствовал, как стекает по черепу горячая струйка пота. Если честно, то горячая струйка вполне могла бы потечь и по ногам, потому что из-за поворота совершенно неслышно и незаметно выехал полицейский автомобиль — выехал, и остановился метрах в тридцати от меня.
Патруль. Я стоял и смотрел на силуэты двух человек за лобовым стеклом и чувствовал, что они тоже смотрят на меня. Конец игры, шах и мат, удавы и кролик, попался, олень в свете фар на ночном шоссе, западня.
Усилием воли я заставил себя двинуться с места. Посмотрел на дом, вытащил мобильный из кармана, приложил к уху, поморщился, убрал обратно. Развернулся, стараясь двигаться естественно на негнущихся деревянных ногах, подошел к машине, вытащил карту и уставился на нее, стараясь, чтобы не дрожали руки.
Полицейский автомобиль не двигался с места.
Я как можно спокойнее сел за руль, захлопнул дверцу и неспеша поехал навстречу патрульным. Сердце заходилось в болезненном, частом стуке, воротник рубашки промок от пота. Тридцать метров до автомобиля полиции были долгими, как последние марафонские мили.
При встрече с агрессивными собаками служебных пород есть правило: не убегать. Побежите — догонят и разорвут. Если уж такая встреча случилась, то идите прямо на них, спокойно, уверенно, потому что, если они почувствуют страх… да, итог будет тот же. Догонят и разорвут.
У сотрудников полиции чутье на чужой страх и подозрительное поведение сильнее, чем у любого добермана. Я это знаю, поэтому не бегу, а еду им навстречу. Но этого мало. Патруль появился здесь не просто так, наверняка они ищут меня, то есть убийцу, имеющего привычку пытать и казнить своих жертв на территории дачных поселков. Поэтому просто проехать мимо — не вариант. Догонят и разорвут.
Нужно с ними заговорить. И придумать удовлетворительное объяснение своему появлению здесь.
Мысли мечутся, словно испуганные крысы на чердаке горящего дома. Что, если у них уже есть описание моей машины? Что, если у них есть мое описание, в частности, этой шляпы, будь она неладна, что надета сейчас на моей голове? Нет, в этом случае они бы уже напали. Или вызывают по рации помощь для задержания опасного убийцы — маньяка.
Я подъезжаю к патрульной машине борт в борт, со стороны водительской дверцы. Останавливаюсь и опускаю стекло. Улыбаюсь смущенно и немного заискивающе, как и должно при обращении к сотруднику охраны правопорядка. Я интеллигентный, немного неуклюжий, совершенно безобидный.
Только бы пот не потек из-под шляпы.
Полицейский, сидящий за рулем, тоже опускает стекло.
— Здравствуйте, — вежливо говорю я.
Он совсем молодой, но взгляд внимательный и цепкий. Наверное, им такой выдают вместе с оружием и служебным удостоверением. Я стараюсь не отводить глаз.