— Какая непростая девочка, эта Алина, — заметила Прима. — Надо с ней подружиться. Что-нибудь еще известно про нее? Что за человек?
— В личном плане там все не так интересно, — ответила Терция. — Тридцать лет, не замужем, детей нет. Живет одна. Мне кажется, такая типичная умница — трудоголичка. Я фоток не видела, но думаю, что она наверняка толстая и страшная. Хотя говорят, у нее нечто вроде романа с одним из оперативников, который ведет дело Инквизитора.
— Я хочу с ней встретиться, — объявила Прима. — Попроси Диану, пусть разузнает про эту Алину побольше: где бывает, чем занимается в свободное время. Может, еще какие-нибудь интересные истории всплывут. Хорошо?
Терция кивнула.
— Вот и славно. Итак, я думаю, у всех нас сегодня еще много важных дел. Особенно у тебя, Лера, правда?
Прима встала. Терция тоже поднялась с места, и они обе несколько секунд смотрели, как Альтера, краснея, пытается выбраться из мягкой ямы дивана.
— Ты что-то все толстеешь, Лера, — сообщила ей Прима. — Занялась бы спортом, что ли. Вот, посмотри на Жанну, какая она.
Альтера угрюмо промолчала. Ей не нужно было смотреть на Терцию, чтобы еще раз увидеть, какая она: высушенная фитнессом, прокопчённая солярием, тощая, жилистая и голенастая. Трудно было поверить, что когда-то давно, в школе, она была совсем другой: толстой девочкой с щекастой, конопатой физиономией, с двумя жесткими, тонкими рыжими косичками и вечно липкими от сладостей коротенькими пальчиками. А еще постоянно зареванной и откликающейся на «жиртрест» и «коррозия». По крайней мере, так было, пока Жанна не познакомилась с ними.
Прима вышла проводить гостей в прихожую. Альтера стояла перед большим зеркалом в деревянной раме, затягивая на располневшей талии пояс пальто, и наблюдая, как Терция застегивает короткую, яркую куртку и небрежным взмахом обеих рук выбрасывает рыжие кудри поверх пышного мехового воротника.
«Коррозия», — подумала она.
— Пока, девочки, — Прима по очереди обняла их и чмокнула в щеки. — Будем на связи.
Альтера и Терция вышли за дверь, в молчании спустились с пятого этажа по тихой лестнице с арками сумрачных ниш, огибающей сетчатую шахту лифта, и вышли на улицу. Наступивший апрель походил на человека, проснувшегося и вылезшего из-под одеяла далеко за полдень: теплый, бледный и раскисший. По тротуарам Английского проспекта, щурясь на непривычное тусклое солнце, шли пешеходы.
— Тебя подбросить до метро? — спросила Терция.
— Нет, спасибо, — ответила Альтера. — Мне тут еще нужно в одно место…
Конечно, ни в какое место ей нужно не было. Просто не хотелось ехать вместе с Терцией, молча сидя рядом в салоне, пахнущем кожей, деньгами и спермой. Лучше уж на маршрутке.
— Ну ладно, тогда пока, — сказала Терция. — Увидимся.
— Ага, — ответила Альтера.
Она еще немного постояла, глядя, как Жанна забирается в серебристый «Инфинити» и резко стартует с места, а потом повернулась и побрела в сторону остановки.
Прима закрыла дверь и вернулась в комнату. Было светло и тихо. Она немного походила, что-то тихонько бормоча под нос и время от времени кивая, как будто разговаривая сама с собой, потом села за стол, включила компьютер и зашла на свою страницу в Социальной сети: не официальную, переполненную личными сообщениями и заявками о добавлении в так называемые «друзья», а другую, предназначенную для частного общения. Она открыла строку «поиск людей» и через минуту уже смотрела на фотографию того, кто, если верить полиции, навел такого страха на нее и ее подруг: крепкий, загорелый, наголо бритый мужик с узорами татуировок на мускулистых руках и на шее, в белой футболке и темных очках позировал на палубе прогулочной яхты. Прима попробовала представить его себе в темном лесу, под дождем, в грязи, приматывающем мертвое тело проволокой к столбу. Потом навела курсор на снимок и принялась щелкать «мышью», листая фотографии одну за другой и рассматривая типичную галерею бытового тщеславия: я и моя крутая машина, я на отдыхе в тропическом отеле, я на открытии моего суши-бара, я и мои друзья пьем и веселимся… Все это так не вязалось с образом незримого, опасного врага, одержимого Инквизитора, который сложился у нее в голове, что Прима даже засомневалась на минуту, того ли человека арестовала полиция. То, что персонаж с фотографий может быть убийцей, и убийцей жестоким, невероятным не казалось; однако трудно было предположить, что кто-то может с успехом совмещать обычные радости жизни не слишком отягощенного интеллектом средней руки предпринимателя со сверхценной идеей, заставляющей не просто пытать и казнить, а еще и рисковать быть пойманным ради соблюдения неких собственных внутренних правил, типа звонка в полицию после совершения очередного убийства. Впрочем, кому как не ей лучше всех знать, какие невероятные вещи порой удается сочетать в себе обычным на первый взгляд людям? Взять хоть, к примеру, Альтеру: никто и представить бы себе не мог иную сторону жизни этой немолодой, полной, невзрачной тетки, заведующей амбулаторным отделением убогого родильного дома в районе с сомнительной репутацией. А тем не менее…