Хозяин стоял в освобождённой от мебели палате на первом этаже и внимательно рассматривал прогуливавшихся больных через открытое окно, выходившее в парк. Горислав хотел уже подойти к нему и представиться, как вместно серьезному домовику, со всем почтением, но взглянувши на окаменевшее от злости лицо мужчины вмиг растерял свой боевой задор. Горислав служил его предкам больше полутора тысяч лет и, как никто другой, понимал, что слегка прищуренные глаза и сжатые кулаки не сулят ничего хорошего. Хоть новый Хозяин был похож на своих пращуров только отдаленно, но кровь не водица ― жесткость нрава и решительность в действиях свойственная предкам присутствовали в нем в полной мере. Горислава начали терзать смутные сомнения по части его службы, но тут у Хозяина зазвонил смартфон. Домовик весь превратился в одно большое ухо и ловил не то, что звуки ― шорохи, доносившиеся из динамика, и чем дольше он прислушивался, тем больше изумлялся.
***
Михалыч стоял на первом этаже и рассматривал через открытые окно пациентов лечебницы, гуляющих по парку. Его внимание привлекла странного вида парочка мужиков неспешно прогуливавшиеся по парковой аллее. Притом странно было в этих двоих всё: один из них был здоровенный бугай высокого роста, другой тщедушный мелкий задрот-интеллигент в очках. Одеты они были в отличные от других пижамы и в этой одежде была какая-то слащавость что ли, оба шли, не глядя под ноги уставившись куда-то вдаль. На их лицах отпечаталась совершенно бессмысленная улыбка. Подойдя к ближайшей скамейке они оба синхронно сели не размыкая рук. Вглядевшись в осунувшееся лица Михалыч узнал в этой сладкой парочке двух своих давних знакомых. Рослый мужик был никто иной как Борис Прошмыгаев по прозвищу Шмыга ― в юности известный на весь район, где жил Михалыч, отпетый хулиган. Обычно большинство учителей в той школе, где он учился, после очередного сорванного по вине Прошмыгаева урока, пророчили его будущее словами: по тебе тюрьма плачет. Тюрьма, наверное, плакала, и может даже рыдала, но в свои объятия Шмыгу так и не заполучила. Как Прошмагаев умудрился в девяностых не отправится по этапу или на кладбище после многочисленных бандитских разборок, осталось загадкой для очень многих людей. Тем не менее к двухтысячным Борис Николаевич Прошмыгаев умудрился стать владельцем средней руки завода в городе Н-ске. Несмотря на изменившийся статус, ввёл он себя по-прежнему, в смысле по-бандитски И время от времени город сотрясался очередным секс ― скандалом с участием всё того же Шмыги: то его застукают с женой какого-нибудь городского начальника, притом все должно было закончиться обязательным мордобоем, то он устроит в дорогом ресторане на глазах посетителей дикую оргию с приглашенными из московских борделей шлюхами, то еще какую лютую дичь выкинет. В другом пациенте психбольницы Михалыч с трудом узнал своего старинного приятеля Льва Гольдмана, с которым когда-то, много лет назад они учились в строительном техникуме. В последствии жизнь развела их по разным социальным слоям: собственно, это было ожидаемым ― Лева был из семьи большого партийного начальника, который при развале страны умудрился оторвать себе немаленькую строительную фирму, теперь ее возглавлял Гольдман-младший. В юности Лева имел особое пристрастие к слабому полу и девушки отвечали ему взаимностью, несмотря на его тщедушное телосложение и близорукость. Теперь глядя на эту парочку старых бабников Михалыч силился понять, что с ними могло случить такое, отчего они ведут себя как два п#дора на венчании. И, может быть, он все-таки докопался бы в чем причину такой нелепицы, но в этих стенах он оказался совершенно по другому делу ― его интересовали подземелья особняка. Иначе Михалыч никогда бы не согласился принять участие в предстоящем ремонте ― главврачом лечебницы был его бывший второй по счету тесть, да и его бывшая вторая жена с новым мужем трудились здесь же докторами. Нет-нет второй брак у Михалыча выдался удачнее первого и расставались они мирно, без скандалов и отношения вроде как дружеские старались сохранить, хотя какая там дружба… Тут еще местный домовой стоял неподалеку, не решаясь подойти, хорошо хоть Яромир позвонил поинтересоваться как его дела. Михалыч увидел, что местный домовик с чрезвычайным интересом прислушивается к разговору попросил Яромира повисеть на звонке, а сам подозвал чуть заметным жестом домового к себе.