Несколько мгновений Медведев задумывался над возможными выходами из весьма щепетильной ситуации, которая возникла отчасти из-за него самого. Первый, самый выгодный для Михалыча – кликнуть Добрыню, чтобы он доставил ведьму в конечный пункт назначения: говоря по-простому была у Медведева уютная комнатка в подвале со множеством полезных штучек, с помощью которых эта малолетняя дрянь быстро бы выдала все имена-пароли-явки. Но вот беда: появись сейчас Добрыня внезапно в комнате, те две женщины, которые замерли от наведенного морока на пороге спальни попросту обделались бы от специфичного вида его помощника. Была еще вероятность того, что милые дамы начнут болтать на право и на лево о внезапно исчезнувшей разлучнице, да насочиняют как водиться всякого ― язык он ведь без костей. Другой выход самый простой, но весьма не выгодный ― выбросить ведьму в окно. Ну не тащить же ее через дверь мимо Валентины с Марией – злобная бестия напоследок могла бы устроить им какую-нибудь гадость. Достать эту крашеную сучку на расстоянии будет сложнее, но возможно, поэтому Михалыч поволок девицу в дальний угол спальни, где окно было пошире. Между тем ведьма продолжала гнусно материться, сыпать всевозможные проклятия и угрозы, Медведев же подметил, что словарный запас у нее был какой-то совсем бедненький: ну разве так ругаются образованные люди ― козёл бе-бе-бе, сука бе-бе-бе, я позвоню и тебя бе-бе-бе, и все это по кругу как заезженная пластинка. А ведь девица явно из наследных, этакая аристократка ведьминого сословья, как рот открыла ― хабалка хабалкой: не то, что проклясть, обматерить красиво не может, вот и куда катится мир и система высшего образования. Михалыч с ностальгией вспомнил свою первую производственную практику в строительном техникуме, когда они, будущие строители коммунизма стали свидетелями поэтической баталии между бригадиром штукатуров и пожилым прорабом. Такому дивному искусству обращения с матерным словом позавидовали бы любые именитые стихоплёты того времени: обычные слова применялись оппонентами исключительно для связки матюгов, похабные частушки, нецензурные поговорки ― все шло в дело. Особенно смышленые учащиеся вели конспекты, по прочтении которых ни одного повторения замысловатого сплетённых фраз замечено не было ― что значит свободное владение матерщиной, тут же не серьёзная интеллектуалка, какой надлежит быть сословной ведьме, а какая-то Эллочка-людоедка. Вот нет у тебя склонности к площадной ругани ― прояви хорошие манеры: дескать сударь не будете ли Вы столь любезны отпустить мои крашеные патлы и не соблаговолите прекратить мое перемещение по полу столь экстравагантным способом. Понятное дело, что никто никого не отпустит и дальше поволокут голой ж#пой по ламинату, и скорее всего отправят в пешее эротическое путешествие на деревню Три Столба, но проблем, связанных с оскорблением незнакомых людей, можно будет избежать.
Дотащивши брыкающуюся ведьму до окна, Михалыч вздёрнул её за волосы и поставил на ноги. Наговорила девица-красавица на хорошую такую экзекуцию, но Медведев не хотел раскрываться до поры, и решив просто поглумиться над крашеной стервой, зарядил ей кулаком под глаз. Нет, девица хабалистая надо же показать характер так сказать на лице. Ведьма, как натура с тонкой душевной организацией, похожа никогда не испытывавшая на себе такого деликатного обращения, на несколько секунд обомлела. Этого времени хватило Медведеву, чтобы, схватив её поперёк тела, посадить на широкий подоконник и вытолкнуть в окно. Глухой стук падающего на отмостку тела ознаменовал прибытие ведьмы по месту назначения. От двери спальни послышалось дружное двойное «ох», похоже морок начал спадать, и стоявшие в пороге женщины пришли в себя.