― И что вы блажите ― первый этаж, здесь убиться нереально, ― повернулся Михалыч в сторону двери, ― И что стоите как не родные: посмотрели бы лучше, как там Виталька.
Но по удивлённо-испуганному выражению лиц мамы с дочкой Медведев понял: что-то пошло не так и развернулся к окну ― в воздухе со стороны улицы зависла ведьма: фиолетовые волосы ее были всклокочены, на руках отросли длинные когти, глаза стали черными, под левым глазом наливался хороших размеров фингал. Когда девица-красавица оскалилась и зачем-то зашипела по кошачьи, Михалыч понял свою непростительную ошибку ― ЗУБЫ. У ведьмы были идеальные белые зубы и все они были ЦЕЛЫЕ, что решительно не сочеталось с подбитым глазом, ибо портило весь утонченный образ хабалки. Медведев подпрыгнул и снайперским ударом кулака исправил эту досадную оплошность, выбив у крашеной сучки два передних верхних зуба. Толи левитировала ведьма плохо, толи растерялась от такого радушного отношения, толи Михалыч своим кулаком нарушил траекторию полета ― ведьма вошла в пике и пролетев несколько метров приземлилась на цветочную клумбу. Посадка прошла исключительно удачно ― девица-красавица уселась голым задом аккурат на роскошный розовый куст, а от ведьминого визга Михалычу чуть не заложило уши. Что-то похоже стало доходить в её не сильно испорченная интеллектом головку, и она, решив больше не испытывать судьбу, бросилась прихрамывая к своей машине и через несколько секунд ведьмин гоночный автомобиль несся в сторону выезда из коттеджного посёлка. У Медведева же появился новый вопрос: с какой такой радости ведьма решила творить волшбу в чужом доме, да еще так демонстративно?
А вот дальше в спальне начался форменный бардак именуемый как дурдом на выезде: Машенька, эта нежная тургеневская девушка, полностью освободившись от морока подбежала к своему благоверному и влепила ему увесистую оплеуху, от чего голова Витальки мотнулась на постели так, словно хотела отлететь в противоположный угол комнаты. Медведев аж поежился при виде такого зрелища, вследзатем оскорбленная супруга принялась остервенело трясти мужа за плечи, а потом упала на грудь Витальки и зарыдала. Теща же его Валентина носилась все это время вокруг кровати и кудахтала словно курица, что дескать мальчику нужно скорую помощь вызвать, да вот тут не прибрано, а прислугу они на выходные отпустила и так уж и быть, она сама уберет следы этой гулянки, чтобы доктора чего плохого не подумали. Потом с видом оскорбленного достоинства куда-то удалилась, и Михалыч подумал о совершенной правоте пословицы «из грязи в князи», потому как эта новоявленная аристократка, каких-нибудь полгода тому назад жила на окраине города в старом панельном доме. Была у Валентины зарешеченная двушка на первом этаже, и, если бы дед Машеньки, бывший по совместительству хозяином крупной строительной фирмы, не задумал провести слияние с другим крупным строительным бизнесом Виталькиного деда, куковала бы эта опальная невестка в своей хрущобе всю оставшуюся жизнь.
Через несколько минут пришедшая с кухни Валентина, выдала Михалычу все необходимое для уборки и сославшись на поднявшееся давление, попросила Медведева помочь с наведением порядка, ну в смысле убрать все самому. Кума, изможденная недомоганием уселась в кресло рядом с кроватью и прикинулась умирающим лебедем. Михалыч, решивший досмотреть представление до конца, а то, что происходившее было каким-то скверно поставленным спектаклем он уже не сомневался, нацепил перчатки и принялся за работу. Черные свечи одежда ведьмы полетели в мусорный мешок, потом Медведев стал как заправка ищейка разыскивать что еще могло остаться от ведьмы. На прикроватной тумбочке нашлась коробочка с подозрительным кремом, но Маша признала его за свой. А вот на краю постели Михалыча ждал сюрприз: обнаружилось распечатанное заклинание, и когда Медведев внимательно присмотрелся к тексту, он едва сдержал рвущуюся наружу матерную тираду ― слова старонавьего языка были напечатаны русскими буквами, то есть ведьма, пытавшаяся провести уже третий темный ритуал, не знала основной язык ведьминых заклинаний. Нет-нет, мир в глазах Михалыча от этого не рухнул, а вот некоторое недоумение он ощутил ― Медведев приготовился к борьбе с сильным и опытным противником, а тут какая-то дурка малолетняя, да еще и безграмотная. Оставалось только непонятным то обстоятельство, как эта дурачка в тряпочках (или в данном случае совсем без тряпочек) ранее умудрилась провести ритуал над двумя опытными взрослыми мужиками, ровесниками Михалыча. Но предаваться глубоким размышлениям Медведев решил попозже, а пока сунул распечатку с заклинанием в мусорный мешок, узнал у Валентины, где найти жидкость для розжига и, подхватив стоявшую на подносе почти пустую бутылку вина, от которой разило дурманным зельем, отправился во двор к мангалу. Михалыч положил в мангал немного дров, сверху высыпал содержимое мешка, и к своему удивлению, не обнаружил там бумаг с заклинанием, подумал, что текст на малопонятном языке никого не заинтересует из обитателей этого дома, и решил спалить основные следы ритуала, а как все разгорится пойти искать пропажу. Костер занимался медленно, нехотя и, если бы Медведев не применил нужного заклятия, навряд ли удалось хоть что-нибудь спалить. Но мало-помалу дело пошло, и Михалыч очередной раз ругая себя за излишнюю паранойю, поплелся за угол стоявшего неподалеку каменного сарая. Укромное это местечко Медведев приметил во время празднования новоселья молодоженами: с улицы оно было прикрыто углом забора, а от дома его закрывала двускатная крыша сарая и что самое главное ― ни одной видеокамеры туда направлено не было, в общем классическая слепая зона. Встав в центре небольшого пятачка Михалыч вызвал Добрыню, тот вышел по своему обыкновению из-за спины Медведева.