Был ли приснившийся ему сон последним даром богов, перед тем как он начнет ковать Империю людей?
Зигмар закончил упражнения, ополоснулся из кадки с водой, стоявшей в углу Большой палаты, вытерся льняным полотенцем, натянул штаны и тунику. Снаружи доносились крики, и ему было известно, что они означают.
Он надел кольчугу и пошевелил плечами, пока она не легла должным образом. Пробежал пальцами по волосам и тонким кожаным ремешком связал их на затылке в короткий хвост.
Крики на улице сделались громче, и Зигмар взял в одну руку стоявшее возле его трона алое знамя, а в другую — Гхал-мараз. И пошел к толстым дубовым дверям Большой палаты в сопровождении королевских псов, которые бежали за ним. «Теперь они мои», — подумал Зигмар.
Он распахнул дверь и увидел процессию воинов, идущую сквозь дождь. На носилках из щитов они несли тело. Вокруг толпились сотни жителей Рейкдорфа, а на холмах вокруг города, провожая короля в последний путь, застыла армия унберогенов.
Перед носилками ожидал Альвгейр, в потускневших бронзовых доспехах с многочисленными вмятинами и зазубринами. Голова его была понуро опущена, но, когда открылись двери королевской Большой палаты, он поднял глаза.
Взгляд маршала Рейка сказал Зигмару то, что он уже давно знал.
Дождь промочил все вокруг, с доспехов Альвгейра срывались капли воды, стекали с длинных волос. Маршал Рейка упал на одно колено. Зигмару никогда не доводилось видеть Королевского Защитника столь несчастным и пристыженным.
— Мой господин, — произнес Альвгейр, достал меч из ножен и протянул его Зигмару, — твой отец мертв. Он погиб, сражаясь с северянами.
— Я знаю, Альвгейр, — сказал Зигмар.
— Знаешь? Откуда?
— Многое изменилось с тех пор, как отец ушел на войну. Я больше не тот мальчик, которого ты знал прежде, и ты тоже стал другим.
— Верно, — согласился Альвгейр. — Я не выполнил свой долг, и король мертв.
— Ты выполнил свой долг, — заверил маршала Зигмар. — И оставь себе меч, друг мой. Он тебе пригодится, если ты хочешь стать моим Рыцарем-Защитником и остаться маршалом Рейка.
— Твоим Защитником? — переспросил Альвгейр. — Нет… Я не могу…
— Ты ни в чем не виноват, — объяснил Зигмар. — Отец отдал жизнь за меня, и никакое, даже самое лучшее, искусство владения оружием не могло бы ему помочь.
— Я не понимаю.
— Мне не до конца все ясно самому, — признался Зигмар. — Но я сочту за честь, если ты станешь служить мне так, как служил отцу.
Альвгейр поднялся. Капли дождя блестели на лице Защитника, словно слезы. Он вложил меч в ножны.
— Я буду служить тебе верой и правдой, — обещал Альвгейр.
— Знаю, так и будет, — сказал Зигмар и подошел к носилкам из щитов.
Отец лежал, прижимая к груди могучий боевой топор по прозванию Похититель душ. Ярко сияли его вычищенные и отполированные доспехи. Благородные черты лица были спокойны, и теперь, когда душа его отлетела, сгладился даже страшный шрам.
Зигмар приказал воинам:
— Внесите короля в его палату.
Когда процессия прошествовала по лужам и внесла короля внутрь, Зигмар обратился к скорбящим, собравшимся перед ним. В толпе было много друзей, и каждое лицо ему было знакомо.
Теперь это был его народ.
Зигмар опустил древко стяга прямо в грязь перед дверями Большой палаты — словно среди штормовых облаков мелькнул солнечный луч, осветив все вокруг. На ветру колыхалась алая ткань, и Зигмар взмахнул молотом Гхал-мараз над головой и крикнул так, что голос его услышали даже собравшиеся на холмах за городом воины:
— Народ унберогенов! Король Бьёрн ушел в мир иной и сейчас размахивает могучим топором, Похитителем душ, в чертогах Ульрика вместе со своими братьями — Дрегором Рыжая Грива и великим Беронгунданом. Он умер так, как хотел, — в сражении, сжимая в руках боевой топор и сокрушая врагов. — Зигмар опустил Гхал-мараз и воскликнул: — Я пошлю гонцов во все концы земли с вестью о том, что в новолуние следующего месяца мой отец будет похоронен на Холме воинов!
Глава тринадцатая
Собрание королей
В честь вернувшихся в Рейкдорф воинов и для поминовения погибших устроили великий пир. Не только в пивных, но и на каждом углу скальды восхищали публику сагами о сражениях с жестокими норсами и повествовали о славной гибели короля Бьёрна. Сказания эти были весьма эпичны и мрачны, и Зигмар знал, что в них ни слова не говорилось о благородстве и искупительной жертве последнего сражения отца, когда он сошел в подземный мир ради спасения сына.