— Тогда почему они не нападают?
— И слава богам, Зигмар, потому что вряд ли у нас хватит сил им противостоять.
— Тем более они должны были бы атаковать.
— Возможно, — согласился Бьёрн. — Хотя мне кажется, что они вполне осознанно куда-то нас ведут.
— Куда?
— Не знаю. Но пока мы можем получать удовольствие от прогулки, верно?
— Удовольствие? — удивился Зигмар. — Здесь? Это место ужасно.
— Да, верно, но все-таки мы идем вместе, отец и сын, а мы так долго не беседовали по-мужски.
— Твоя правда. — Зигмар кивнул и попросил: — Может, расскажешь мне о войне на севере?
Лицо Бьёрна помрачнело, и Зигмар почувствовал, как колеблется перед ответом отец.
— Неплохо, неплохо. Твои воины сражались, словно волки Ульрика, и черузены с талеутенами тоже хорошо воевали. Мы выбили норсов из занятых ими земель и прогнали обратно в их стылое царство. Когда станешь королем, ты должен почтить Кругара и Алойзиса, сын мой. Они наши благородные и верные союзники.
Зигмар обратил внимание, как отец выстроил ответ на его вопрос, но подавил тревогу.
— Эти врата, к которым мы идем… Врата Морра. Зачем нам нужно попасть туда? — поинтересовался он.
— Спроси, когда мы там окажемся, — посоветовал отец, и Зигмар уловил предостережение в его голосе.
Некоторое время они шли молча, потом Бьёрн сказал:
— Я горжусь тобой, Зигмар. Твоя мать тоже гордилась бы тобой, если бы была жива.
Зигмар почувствовал, как щемит в груди, и хотел уже ответить, как вдруг увидел, что внимание отца приковано к чему-то впереди.
Горы были по-прежнему далеки, как и раньше, но теперь они вздымались по-другому — исполинские черные стражи неведомой загробной страны. Пока Зигмар смотрел, склоны гор перемещались и изгибались, словно по воле бога принимая новую форму.
Утесы отделились от гор и сомкнулись вместе, образуя устрашающе-огромные пилястры. С тектонической силой сжимались высокие хребты, а когда крышей мира оформилась громадная перемычка, полетели обломки скал и клубящиеся облака пыли.
За какие-то мгновения в склоне горы появились огромные врата, настолько широкие и высокие, что могли вместить земли, насколько хватало глаз. Между пилястрами клубился зияющий мрак — столь глубокая беспросветная тьма, что вырваться из ее полночных объятий никому не под силу.
Разнесся голодный жадный стенающий вопль, и из земли появились тени, которые шли за ними по пятам. Страшные волки, демоны и другие твари, настолько жуткие, что и вообразить невозможно…
Явились черные звери с жуткими клыками и горящими, словно угли, глазами, парящие на крыльях ночи; ползающие драконы с зубами, словно мечи; скелеты-ящеры с острыми, будто лезвия топоров, хвостами и отвратными черепами вместо голов.
Неизвестно, кем они были при жизни, но здесь стали сущими исчадиями ада.
Переправившись по воздуху, армия теней выстроилась сплошной линией между отцом с сыном и горами. Из рядов чудищ вышел высокий воин, он единственный из всех теней не был черным.
Высокий воин носил кроваво-красные латы, шлем напоминал оскалившегося рогатого демона. В руках он держал двуручный меч, который направил прямо в сердце Зигмара.
— Ты?! — прошипел Бьёрн. — Как можно? Я же тебя убил.
— Неужели ты, старик, думаешь, что только тебе можно заключать сделки с древними силами? — спросил воин, и Зигмар отшатнулся, когда разобрал, что дьявольская морда была вовсе не железным шлемом, а истинной личиной воина. — Служба древним богам со смертью не заканчивается.
— Отлично, — сказал Бьёрн. — Значит, придется убить тебя снова.
— Отец, о чем он? — спросил Зигмар.
— Не важно, — отмахнулся Бьёрн. — Вооружайся.
Подумав, Зигмар еще раз вооружился, только на сей раз не золотым мечом, а могучим молотом Гхал-мараз.
— Должен пройти мальчик, — сказал красный демон. — Пришло его время.
— Нет, — отрезал Бьёрн. — Я дал священную клятву!
Демон расхохотался отвратительным смехом и с издевкой спросил:
— Кому? Пещерной ведьме? Думаешь, жалкой любительнице тайных обрядов под силу тягаться с древними богами?
— Иди сюда — и узнаешь, подлец!
— Отдай его нам, все равно мы заберем его силой, — зарычал демон. — Так или иначе, он умрет. Давай его сюда, а сам можешь возвращаться в мир живых. Ты еще не так стар, чтобы перспектива жизни тебя не вдохновляла.