- СТОЙ! – заорал я изо всех сил. - Я иду. ИДУ, СЛЫШИШЬ? Я ПРЫГАЮ!
И я прыгнул. Точнее, шагнул, вытянул руки вперед и покосился, как срубленное дерево. Мои ладони шаркнулись по ветке, ноги запнулись, и я, как лизун, стал спускаться по окружающей меня древесине. Последнее, что я запомнил - это удар. Удар затылком о ствол дерева, уже там, где-то внизу. Удар по моей самооценке. Удар по всей моей жизни. В глазах потемнело. Я отключился.
***
«Eins, zwei, drei, vier, funf, sechs, sieben, acht, neun", - звучит где то справа от меня.
Я открываю глаза, вижу свой до тошноты знакомый потолок и громко говорю: «AUS!» И дальше следуют всем знакомые гитарные переборы знаменитой немецкой группы "Rammstein" из песни "Sonne".
Нет, я не сошёл с ума. Это мой будильник. Последние лет пять я просыпаюсь исключительно только под него. При том, что особой страсти к року, считалочкам и немцам я не питаю. Ну разве что к немецким фильмам, и то не всем.
Просто так исторически сложилось. Я пробовал просыпаться и под классику, и под регги, и под джаз, и даже под электронную долбёжку. Да даже рок я композиционно просканировал. Остановился на "Sonne."
Ну, во-первых, мне просто почему-то нравится это произведение. Просто музыкально, просто на слух. Во-вторых, я точно нашёл для себя то самое место, на котором я просыпаюсь. Когда говорю вместе с солистом то самое последнее: «ВСЁ!».
Всё для своих детских кошмаров, страхов и неуверенности. Всё для всего того же, но уже по-взрослому.
Забавно, что весьма философски начинается утро простого офисного клерка. На данный момент мне двадцать шесть лет, а через неделю будет больше. Ах да, есть и третья причина, по которой я остановился на «Sonne» – это её смысл. Как оказалось, она про надежду. Это всё я уже позднее узнал, когда загуглил перевод. И как мне кажется, надежда - это то, с чего, пожалуй, и стоит начинать свой день. Мой день.
Глава 1. Утро
Итак, забыл представиться. Я – Игорь Скворцов. Скворец, который не летает. Живу один - точнее, с котом. Точнее, вовсе не так. Живут-то многие, я же просто есть. Запертый в своих комплексах, социофобии и однокомнатной квартирке площадью в двадцать квадратных метров. По сути дела, это дом моего кота, он ему по душе. Ну или что там есть у котов? По усам? По хвосту? А, не важно.
Я просто его дворецкий. Приношу ему еду, наливаю молоко, а когда ему грустно, чешу у него за ухом. И разница тут, пожалуй, представлена не только в наших социальных уровнях, но и в том, что я всё-таки выхожу из дома. Он – нет. Хотя, возможно, он бы и рад выходить. Я – нет.
Я считаю, что человек в двадцать первом веке имеет, наконец-то, право побыть в одиночестве. Помните, как у классиков: «Обещай себе жизнь без драм и живи один». Или это не у классиков? А, не важно.
Будильник к этому времени уже отпел гимн моего пробуждения. Отпел мои кошмары, которые вереницей лет тянутся за мной. Я проделал привычный маршрут до туалета, раковины, кухни. Магия будней: щелчок электрического чайника, две чашки кофе, бутерброд с какой-нибудь дрянью, порция тупорылых картинок из социальных сетей. Размышление о сущности бытия в душе, пока струится вода, мысли о том, что не выспался, о том, что нужно вылезти, одеться и идти.
Открыть ту самую дверь наружу и выйти. Нет. Я недостаточно чистый, постою в ванной еще минутку.
Поток жалости к себе прерывает звук сирены, сигнализирующий об атомной бомбардировке. Он становится всё громче и теперь уже воет как настоящая сирена. Нет, бомбёжка не началась. Дальше не будет повествования про жизнь в бункере, хотя это - как посмотреть. Это мой рингтон. На экране телефона высветилась надпись: «Босс». Банально, правда? Но я же точно должен знать, кого я точно не хочу слышать сегодня, сейчас. Никого.
- Да, Геннадий Валентинович, - отвечаю наигранно бодрым голосом.
- Скворцов? Привет! Отчет по итогам мая уже готов? – выпаливает залпом мой начальник.
- Конечно! Всё готово, ещё вчера, - всё тем же голосом, лица всё те же.
- Отлично, вышлешь мне на почту, как приедешь в офис. Ты сегодня за старшего, у меня сегодня нарисовались дела. Если что, я на телефоне. Игорь, еще в двенадцать сегодня совещание с генеральным, ты уж сделай там всё красиво. Сам знаешь, в долгу не останусь. Как понял? – пасует в мою сторону дядя Гена.
Как понял? Понял, что ты охуел, лысый урод. Дела у него нарисовались, ага. Опять нашел себе шалашовку малолетнюю, к которой сегодня будет пристраивать свой филиал, пока от одышки в глазах не потемнеет. В долгу он, сука, не останется. Я как черт в этом сраном офисе вкалываю за гроши. Тебя бы вломить генеральному, а потом тебе самому вломить, чтоб кефир из ушей брызнул.