Я себе говорю – не ной!
Все поэты стена стеной.
В каждом ангел живёт земной,
простодушье и Дон Жуан,
Дон Кихот, Санчо и смутьян,
спорщик, выдумщик и мудрец,
Маяковский – в себя стрелец
и, конечно, Омар Хайям.
Вот погиб Пушкин в тридцать семь,
в сорок девять писатель Сизов,
в тридцать умер Есенин. А Лем
прожил дольше («Солярис», «Эдем»),
и от астмы скончался Лесков.
От писательства есть ли прок?
Если ли выгода? Нужность ли есть?
Быть писателем русским – рок,
быть писателем русским – крест.
Быть писателем русским – боль,
быть писателем русским – миф.
Впрочем, нам повезло с тобой,
ибо сердце всегда – на разрыв!
***
А. А. Сизову – писателю из Варнавина
Поэт живёт открыто, не стыдясь,
всего грехов-то книги, книги, книги,
всего грехов-то сердце напоказ,
и в этом сердце люди, время, лики,
и в этом сердце лунки, горы, крепь,
все десять заповедей, как иконы в храме.
Стихами можно петь, любить и греть,
я умираю каждый день стихами!
Стихами по Ветлуге, по Оке,
стихами – честно, где Варнавы пустынь!
Когда плечом к плечу, рука к руке
сорокоустно!
Который год – но еду! – я к его
началу, родине берёзовой, еловой,
где марсианских кратеров число
равно словам писателя Сизова.
Вот лишь сюда, иконку захватив,
придти, чтоб вечность разменять на миги.
Всего грехов-то песенный мотив,
а остальное книги, книги, книги.
Душой нараспашку, как могли,
сдирая кожуру безмерных жизней,
отдав последнюю рубаху, я земли
не знаю чище – предков, рун, коллизий.
По дереву мне, что ли, постучать
иль выйти в поле и воскликнуть: «Дай им
вот этим людям – деток и внучат -
побольше Божьих нарожать созданий!»
Чтоб в них мог перелиться, как в кувшин,
когда фундамент крепок, о, создатель! –
природы-матушки достойный, нежный сын –
Сизов писатель!
***
Место смерти – прочерк.
Время смерти – прочерк.
В небесах пристрочен вы, Борис Петрович!
Неземною силою к площади Корнилова.
Люди, люди милые! В эти камни стылые,
в сердце – крест вжимается,
вопль в него вмурован!
Мы – под током провод!
Музыкою «Встречного»
нынче плещет город.
Деревянный, искренний, хохломской, ложкарный.
А у этой пристани нынче день базарный!
Я его читала бы красочно, позвёздно,
поцветочно, талово – пеплы, ветры, воздух!
Но почём матрешки? Но почём коняги?
Керженец повздошно тащит ил, коряги.
Долею крестьянскою, долей огородною,
дачной долей тянется лето – хитрой своднею.
Площадью Корнилова. Рощею Корнилова.
Не стрелять, помиловать!
Не искать могилу мне!
Где ж поэта косточки?
Лишь сплошные прочерки!
Место смерти – прочерк.
Время смерти – прочерк!
Значит, петь вот в этих мужиках рабочих!
В женщинах, детишках, свадьбах, рифмах, буднях.
Даже после смерти длиться, длиться в людях!
Вот такую справку, как кардиограмму,
принесут под утро – успокоить маму!
Место смерти – прочерк.
Время смерти – прочерк!
В небесах пристрочен.
Значит:
жив сыночек!
На родине Бориса Корнилова
Что ходить мне не причащённою?
Причастите небесною силою!
Причастите меня, я – крещёная,
причастите дорогой мощёною
и убитым Борисом Корниловым!
Хохломою вот этой хвалёною!
И матрёшечной его родиной!
…А в груди у меня – колдобины,
а в груди у меня – кочевье,
с корнем вырванные деревья,
о Борисе Корнилове – раны.
Об Есенине – умер рано
(от злословья, от зависти, травли),
о Цветаевой ноют корни
прямо в горле – всё горше, упорней.
Прорастаю чужою болью
и бездонной, огромной любовью!
Вот хожу по чужим погостам
по Елабужским да Московским,
Петроградским, Сибирским, Уральским
и таблички читаю: «Схоронен
здесь поэт», значит, сорваны маски.
Значит, выжжены снова Трои!
Значит, порваны снова корни!
Причащаюсь я так, чтоб вровень,
причащаюсь безмерно-вселенским!
…А поэта «лепёшки коровьи»
вдохновляют и муха на стенке!
Кто, признайтесь, поэтов гнобили?
Я хочу имена знать эти!
На причастье иду –
мне лилий
чистота нужна на рассвете!
Отмываюсь от грязи и пыли.
Признавайтесь, кто их убили?
Власти? Недруги ли? Сатрапы?
Государство? Зверьё, безумство?
Но холую – всегда холуйство,
графоману – всегда бездарсвтво.
Уберите грязные лапы
от поэта. Уж лучше – насмерть.
Все поэты пожизненно смертники
каждой строчкой своею спелою
и на горле разорванной жилою.
Причащаюсь Борисом Корниловым,