Я коснулся актив-зоны балефзана. Родился чистый холодный звук, вынуждавший вспомнить свист ветра в стылую февральскую ночь. В нем отчетливо звенели тревожные нотки неясного предостережения. Я узнал мелодию, сочившуюся из-под пальцев - "Снежная Королева", одна из самых ранних моих песен, привет из далекого детства…
В северном царстве вечной полуночи,
Где бушуют бураны и метели метут,
Где не знают тепла и лета не ждут,
Где замерзла земля и застыли моря
Навсегда, навсегда.
Снег ложится невесомою пеной
На озерную гладь.
И сквозь кисею метели
Виден замок до небес,
Ажурный замок до небес,
Ледовый замок до небес -
Обитель Снежной Королевы.
Я пел, и рождалась в душе мелодия мыслеобразов, яркая и полная как никогда. Телепаты любят красоту мыслей, замешанных на чужой боли. Пусть их инфосфера - это мир и любовь, но даже в коллективном чувстве всеобщей радости все равно таится боль, от которой не уйти, как ни старайся.
Нет щита против силы владычицы бурь.
Сквозь узор на стекле улыбнется тебе
Дева снежной красы, и сражен уже ты:
Лед на сердце, в глазах, на помертвелых губах.
И спешишь вслед за ней
Все скорей и скорей.
Снег ложится белою пеной,
Застилая следы, уходящие вдаль,
В прекрасный замок до небес,
Чудесный замок до небес,
Прекрасный замок до небес -
Обитель Снежной Королевы.
А может высшие телепаты уже и не люди? Слишком они далеки от простых смертных. Слишком слиты со своей инфосферой. Если по какой-то причине кто-нибудь из них, утратит связь с инфосферой, он сойдет с ума и погибнет в первую же минуту. Вот поэтому нечего и набиваться в их компанию. Лучше уж бродить самому по себе…
Север - мир вечной полуночи.
Не цветут здесь цветы и безрадостны дни,
Солнца нет, света нет, жизни нет без любви.
Только холод и мрак, вечный холод и лед.
И проносится год
Точно миг, точно вскрик.
Снег ложится белою пеной
И сквозь занавесь метели
Виден замок до небес,
Ажурный замок до небес,
Ужасный замок до небес -
Обитель Снежной Королевы.
…Зал взорвался восторгом. Айр переглянулся с Тропининой, а потом они неторопливо покинули зал, демонстративно держась за руки. Это была единственная с их стороны награда за мое старание. Почти все догадались, про кого я пел. Такое не скроешь. Наверное, Айр обиделся на меня. Я мельком подумал об этом и тут же выкинул из головы. В конце концов, на обиженных снег возят!
Потом мы с Ниэрой пели более простые песни: "Марсианскую деву", "Зеленые холмы Земли", "Лунную тропу", "Венерианскую кошку". Нам бросали кред-карты, а я, не прекращая петь, аккуратно их подбирал. Большинство было в валюте Земного Содружества, которая котировалась куда ниже юпитеринаских долларов. Но вообще-то я пел не за деньги, а для души. Мне грели душу вовсе не денежные кред-карты, а восторженные аплодисменты и неподдельное восхищение в эм-фонах слушателей. Слава - самый сильный из всех известных человечеству наркотиков…
Мне хорошо запомнилась маленькая, не по годам серьезная девчушка лет шести: она вместе с родителями сидела за одним из ближайших столиков. Очень симпатичная, она напоминала чем-то Кристину. Такой же овал лица, длинные вьющиеся тяжелыми локонами каштановые волосы, большие глаза… Может быть, именно поэтому я и обратил на нее внимание. После того, как я спел "Гимн восходящему Солнцу", девочка вдруг подняла на меня орехово-карие глазенки и важно заявила:
- Ты неправильно поешь. Никого солнца на Земле нет.
- Отчего же, - не согласился я, улыбаясь. - Оно есть, просто плотный слой облаков в небе не пропускает его лучи, поэтому…
- Нет никакого солнца! - рассердилась соплюшка и даже пристукнула ложечкой по вазочке.
- Почему ты так думаешь? - быстро спросила Ниэра.
- Потому что я его никогда не видела!
- Роза! - спохватилась мать девочки. - Не приставай к людям!
Девочка обиделась, надула губки и принялась размазывать по стенкам вазочки остатки мороженого.
А ведь она права. С ее точки зрения все правильно. Для детей такого возраста мир - это не рассказы взрослых и умные картинки стереосета, описывающие устройство Солнечной системы, а исключительно то, что они видят и знают сами. Небольшой мир, заключенный в незримых стенах материнской заботы. И если в границах этого мира нет места солнцу, значит, солнца на самом деле нет и никогда уже не будет, а странная песня барда - набор полнейшей чепухи. Бесполезно спорить и что-то доказывать. Ребенок знает только то, что видит. А видит он унылые, холодные, лишенные солнечного тепла и света дни разрушенной, умирающей Земли.
Оглядывая зал, я обнаружил столик, за которым сидела четверка хорошо знакомых мне Чужих. Пацан разглядывал меня со злобной неприязнью: и без телепатии видно было, что он обдумывает какую-то гадость. Тарг держал красавицу Воркен за руку и что-то говорил ей, при этом вид у него был точь в точь как у мартовского кота, увидевшего подружку. Воркен угрюмо глядела перед собой, слова воина занимали ее мало. Орнари же Ми-Грайон наслаждался. "А'дмори абанош. Рожа кошачья, отдавшая приказ уничтожить Содатум! Пусть он хоть под десятью психокодами находился, все равно!" Инженер-социолог, как мне любезно объяснил сам Орнари. Обладающий немалой властью даже над Мином лантаргом, как говорил Айр. Любопытно, что же он здесь потерял? Ему бы следовало быть в Гринполисе на Марсе или, на худой конец, в Токадо, среди сильных нашей Солнечной системы…