- Простите, но с чего бы уважаемому профессору Ольмезовскому, одному из ведущих генетиков Юпитерианской Лиги, желать смерти Мину лантаргу?! Ведь их интересы лежат в слишком удаленных друг от друга областях!
- Вы так считаете? - не удержался я от иронии. - Содатум. Кофейные плантации на Саржановых островах в Керивийском море. Славящаяся своими виноградниками Белая долина. И прекрасно оборудованный полигон для генетических исследований на Алокаменном полуострове. Потеря значительной части своих доходов вряд ли добавила профессору Ольмезовскому любви к вашей расе вообще и к Мину лантаргу в частности. Я сам слышал, как уважаемый профессор неостроумно поносил лантарга грязными словами из-за того, что разбилась последняя бутылка с ценным сортом белого содатумского вина, а другую достать оказалось негде.
- И что, утрата алкогольного напитка явилась достаточной причиной для убийства? - иронично поинтересовался Лилайон ак'лидан. - Слишком смешно выглядит, учитывая обстоятельства.
- Учитывая обстоятельства, выглядело это страшно, - возразил я. - Та несчастная бутылка просто стала последней каплей, переполнившей чашу праведного гнева.
- Вообще говоря, - произнес в пространство Орнари Ми-Грайон, - Мин лантарг всего лишь исполнял приказ. Ему, как воину, просто ничего иного не оставалось. Ответственность за решение применить в Содатумском конфликте исключительно силовые методы убеждения лежит, главным образом, на мне.
- И вы открыто в этом признаетесь?! - поразился я.
- Моя профессия подразумевает наличие немалой власти, практически не зависимой от межклановой политики, - объяснил Ми-Грайон. - Мое слово многое могло изменить. Но я его не сказал. Точнее, сказал, но когда было уже слишком поздно.
- Ваша нерешительность стоила жизни тридцати миллионам жителей Содатума! - с ненавистью сказал я сквозь зубы. - Она исковеркала судьбу двадцати тысяч выживших! А вы так спокойно об этом говорите! Проклятие, да за одно это стоит разорвать вас на мелкие кусочки на месте! Да я давно мечтаю это сделать, сам вот себе удивляюсь, как до сих пор еще не…
Орнари Ми-Грайон вскинул голову. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза. Натянулась до предела и зазвенела в наполнившемся густой тишиной воздухе струна понимания. Чужой принимал и понимал мои эмоции, весь мой гнев и ярость, сожаление и злость, но и я взамен должен был принять его боль. Завершись Содатумский конфликт иначе, и я не попал бы на Ганимед, к скотине Ольмезовскому. Завершись Содатумский конфликт иначе, и я не потерял бы Джейни…И вся наша жизнь могла сложиться иначе!
Я первым отвел взгляд. Без толку гадать, что было бы, случись то или иное событие так или иначе. Все случилось так, как случилось. Мне уже не вернуть назад себя прежнего, как не вернуть к жизни мертвую Джейни ди Сола. Нужно оставить мертвецов прошлому и найти в себе силы идти дальше. Делать что-то для живых. Пока еще это в наших силах.
Тихий зов вдруг достиг моего внутреннего уха, точно затихающий крик отчаяния, мольба о помощи, лишившаяся последней надежды, ставшая уже привычной боль и страх так и не дождаться отклика… и было во всем этом нечто беспредельно знакомое, до боли родное. Словно где-то во тьме плакал несправедливо обиженный ребенок, не понимающий, за что и почему его так жестоко наказывают.
- Уважаемый Манфред, вам плохо? - встревожено спросил Лилайон ак'лидан.
Я его как не услышал. Я, кажется, знал, кто пытался докричаться до меня из последних сил, почти на пределе возможного.
- Хорэн?… - прошептал я непослушными губами, и невероятная догадка обернулась сокрушительной уверенностью. - Хорэн!
- Я здесь, я здесь! - восторженный, полный слез облегчения отклик. - Манфред, забери меня отсюда!
Стало некогда и незачем думать. Я рванулся к двери, за которой слышал Хорэн, и дверь снесло словно ударом урагана. Она была там, высокая тоненькая девушка с серебристыми, заплетенными в косички волосами, ее худенькое, опухшее от слез личико засветилось при виде меня неподдельной радостью. У нее наручники были на руках, я их ободрал и отшвырнул в сторону. Воины, невесть откуда взявшиеся в таком огромном количестве, нацелились было в нас из своих шайерхов. Орнари Ми-Грайон их остановил.
- Хорэн, деточка, - говорил я, держа ее за руки, - как ты здесь оказалась, маленькая?
Ее огромные синие глаза мгновенно налились слезами.
- Манфред, плохое место, - зарыдала она, судорожно цепляясь за меня тонкими пальчиками. - Я не могу здесь больше, Манфред! Забери меня отсюда, Манфред! Пожалуйста!
- Конечно, заберу, - решительно заявил я. - Я тебя здесь не оставлю!
- Можно подумать, мы вам позволим, - с сарказмом заметил Лилайон ак'лидан.
- Можно подумать, я буду вас спрашивать! - зло огрызнулся я, чувствуя, как вздымается в душе черная волна безудержной боевой ярости.
И вновь вмешался Орнари Ми-Грайон.
- Пусть делают, что хотят, - сказал он, с интересом нас рассматривая.
Лилайон ак'лидан возмущенно заговорил на своем метаязыке, но Орнари одним коротким словом заставил его умолкнуть. Хорэн же при одном взгляде на ак'лидана затряслась так, что я немедленно понял: проклятый доктор достал ее до самых печенок.