- Манфред, не надо! Это ловушка, Манфред! Ловушка для тебя…
И ловушка сработала.
13
Словно плотный непреодолимый пузырь силового поля сковал мое сознание, приглушая все краски до бесцветной убогой серости. И сквозь ватную глухую тишину немедленно проникло злорадное вражье удовлетворение: "Попался, голубчик!"
- Будь ты проклят! - с тоскливой ненавистью подумал я, отчаянно пытаясь пробить толстые прочные стены тюрьмы моего разума.
- Бесполезно. Оставь ненужные метания. Тебе не поможет никто и ничто. Ты в полной моей власти, дружок.
- Скотина! Как ты посмел втравить в такое дело ребенка!
- Ты об этой ошибке эксперимента? Она не ребенок, да и ты ей не папочка. Прекрати барахтаться! Ты мне мешаешь…
Ярость, дикая ярость. Я бешено заметался, стремясь определить, откуда исходил ненавистный голос, чтобы нанести сокрушающий удар. Тонкий издевательский смех звучал, казалось, повсюду.
- Хватит сопротивляться, мальчик. Давай разрушим этот гадкий город, и я вернусь к более важным делам…
- Да пошел ты…
Психокинетическую силу невозможно направлять без участия сознания. Никакой психокод или ментальный приказ не заставит меня отпустить подвластную моему телу мощь. Перестраховка военных генетиков, создававших мое тело, в который раз обернулась моим спасением…
Разум безумца направляет подвластную ему силу, руководствуясь своей особой безумной логикой. Например, нормальному человеку незачем разрушать города и планеты, сумасшедший же вполне способен найти в этом извращенное удовлетворение…
- Я не сумасшедший!
- Это не надолго, поверь мне.
Снова смех, издевательский, ненавистный, сводящий с ума хохот, со всех сторон гремящий в плотном белесом коконе захлопнувшейся ловушки. Первый ментальный удар пробудил во мне бешеную черную боевую ярость сродни той, что помогла мне разнести на части весь Ганимед вместе с логовом врага. Вокруг меня стремительно образовывался водоворот закручивающегося в тугой смерч вихря силы невиданной мощности.
- Здесь, в мире телепатов, в нашем мире, ты бессилен, малыш. Здесь важны лишь знания и умения, приобретаемые с каждым рангом, помноженные на способности. Твоя же четвертая внеранговая - это, по сути, один пшик и ничего больше. Твоя жизнь подошла к своему последнему рубежу. Смирись. Тебе конец!
Первая ступень первого ранга. А у меня только бесполезный здесь и сейчас дар… Я не видел противника, не мог определить направление удара и не знал толком, как, куда и каким образом бить, я ничего не мог, но проснувшаяся в сознании страшная память о черном колодце недавнего безумия помогла мне сделать правильный шаг. Я подумал о враге, вкладывая в свои мысли всю ненависть, на какую только был способен, припомнил ему все, что довелось пережить в те страшные дни на Ганимеде, и отбросил от себя собранную мощь, как уже делал однажды, уничтожая логово этого чудовища.
И белесый шар западни треснул, раскололся веером неровных осколков.
Сверкающая радуга инфосферы растворила их в себе без остатка.
Я почувствовал множество разумов, откликнувшихся на мой отчаянный вопль о помощи, и разом растерялся, поняв, что врага-то уже и след простыл. Он воспользовался моей секундной растерянностью, моей неопытностью, отсутствием навыков общения с инфосферой и сбежал. Сбежал!
Ярость подстегнула меня. Кто сказал, что след простыл? Да ничего подобного, вот же он, смердит, как падаль, провалявшаяся в канализации несколько суток… Я ринулся, словно охотничий пес, почуявший добычу. Слепая жажда вражьей крови гнала меня вперед без разбору, только б добраться, вцепиться и растереть в порошок… И поэтому-то страшной силы ментальный удар настиг меня неожиданно и внезапно, сметая прочь и чувства, и сознание. Отчаянно закричала Хорэн… или мне это только почудилось? Краски, запахи, эмоции, мысли - все смешалось, перепуталось в огромный, пронизанный нестерпимой болью ком и провалилось в беззвучно ревущий, бешено вращающийся колодец черного безумия. Я падал и падал - бесконечно. И полный безысходного отчаяния и беспредельного панического ужаса крик, замирал на губах, едва успевая родиться…
А потом все закончилось. Все закончилось резко и быстро, мгновенно. Это было как стена, как обвал, как тупик, дно, дальше которого уже некуда было падать. И казалось, весь мир застыл в гулкой звенящей пустоте вместе со мною. Я медленно открыл глаза. Пустота. И тишина. Пустота и тишина внутри меня и вокруг меня. Удивительное безразличие охватило мое сердце, сжало холодным спазмом мой разум. Меня не тронули лица Чужих, охваченные беспредельным ужасом. Мне было абсолютно все равно, как, когда и откуда здесь взялся смутно знакомый мужчина-землянин среднего возраста, глядящий на меня с бесконечным сочувствием. И даже безвольно обмякшее тело Хорэн не вызвало никакого отклика. Я долго-долго всматривался в ее кукольно-неподвижное личико. Из-под судорожно сомкнутых век ползли, словно слезы, крупные тяжелые капли темно-бурой, почти черной крови. Я не сразу осознал, что именно они означают.