Но сегодня мне всё удавалось. Все дела, и по дому, и на работе. Мы даже успели, пусть и ненадолго, погулять с Дэйвом в нашем любимом парке.
И весь день меня не покидало ощущение, что именно сегодня должно произойти то-то грандиозное. Масштабное. Вселенское. Хотелось запрокинуть голову, и, вглядываясь в высокое безоблачное небо, напоминающее своим цветом оттенок самых любимых в мире глаз, раскинуть руки в стороны и кружиться, и кричать, и смеяться. Я не знала, что было тому причиной. Просто было. И всё.
Но когда мы возвращались домой, ближе к ужину, я уже знала её, эту виновницу моего беспечного настроения.
- Зак приехал, - я выдохнула это, притормозив перед воротами. Повернулась к сыну и, как будто он мог понять меня, с широкой улыбкой, повторила. – Зак приехал!
Как школьница, в свой первый учебный день в старших классах, которая ждет, что парень её мечты наконец-то подойдет к ней и пригласит на свидание, я, с колотящимся о ребра сердцем, сидела, вцепившись в руль машины и не решаясь выйти. Я не знала, где он. Что делал. Но была уверена, что он дома.
И когда увидела, как он выходил из дверей и направлялся, как я надеялась, к нам, по боковой дорожке, все что мне хотелось, это выскочить из машины и кинуться к нему. К такому косматому, невероятно обросшему и заросшему, но такому любимому. Повиснуть на нем, оплетая руками и ногами, уткнуться носом в шею и вдыхать родной запах. Зацеловать его, всего.
Я распахнула дверцу авто, стараясь не завизжать и не испугать Дэйва, выпрыгнула наружу, и сделала два первых неуверенных шага. Надеялась, что вот сейчас Зак распахнёт мне свои объятия, улыбнётся, так широко и искренне, поймает и обнимет, крепко-крепко. И будет говорить, как сильно он скучал, как любит, как хочет меня.
Но… Но Зак прошел мимо меня, сдержанно улыбаясь и бросая на ходу:
- Цыплёнок, привет. Я только приехал, но тут мой продюсер позвонил. Там съёмки, рекламная компания… Я должен ехать.
Он сел в свой Мустанг, завел мотор, и, положив локоть на спинку соседнего кресла, стал выруливать по площадке. Еще несколько секунд, и машина скрылась из моего поля зрения.
Бум.
Кажется, именно с таким звуком, моё сердце камнем упало куда-то вниз. А я сама врезалась в капот машины.
И? И это всё?
И что это было?
И это так и должно было быть?
Я ничего не понимала. Стояла. Смотрела, как тихо и плавно закрываются автоматические створки ворот, и старалась не подаваться надвигающемуся на меня оцепенению. В чём тут подвох? Разве, после долгой разлуки я не могла рассчитывать хотя бы на нежные, пусть и короткие объятия? Или, в них не нуждался Зак?
Писк маленького птенчика в салоне машины вернул меня в реальность. Да, главное, это Дэйв. А с остальным мы разберёмся потом.
Я стояла за кухонным островком, нарезая овощи и ссыпая их в миску для салата. Занималась приготовлением ужина, посматривая на Дэйва, лежащего в переносной кроватке, и не могла не думать о Заке. О нас. Было мне обидно? Очень. И я имела право на это.
Конечно, у него наверняка были причины вот так игнорировать меня. Только приехал, и тут звонок от директора. Уверена, он даже душ принять не успел, просто кинул сумку с вещами и отправился на встречу. Логично? Боле чем. Но, какое-то непонятное беспокойство росло в груди. Ком, который застрял, и не давал вдохнуть полной грудью. Только лавина слёз, должно, быть способна его смыть. Да, плакать хотелось, очень. Отбросить нож, сесть на пол, уткнувшись в колени, и реветь. Только, что это изменит? Нам надо поговорить. Наверняка всему есть простое объяснение.
Я почти закончила возиться с салатом. Убавила температуру в духовом шкафу, зная, что жаркое из ягнёнка почти готово, когда вернулся Зак. Не один. Он весело обсуждал что-то с кем-то. Но на кухню вошел только он. Почти на замечая меня, взять бутылочку воды из холодильника, сделал несколько глотков и только потом сел на стул напротив меня.
- Ты не оставляешь Дэйва в детской?
Я пожала плечами, стараясь казаться беспечной:
- Так удобнее. Мне не надо бежать к нему, как только я услышу плачь через радио няню.
Я смотрела на Зака, такого родного, такого, моего. Уставшего, ужасного косматого. Его волосы отрасли настолько, что вились на концах, образуя крупные завитушки. И всё, что мне хотелось - протянуть руку и пропустить эти длинные пряди сквозь пальца. Узнать, какие они? Жесткие, или все такие шелковистые? И обида, и злость отступали на второй план, оставляя место для любви и нежности.