Но вот только и Зак по всей видимости, разработал свою тактику. Он действовал медленно и осторожно. Сначала уголка моих губ коснулось только его тёплое, нежное дыхание. Он дразнил меня, действуя мягко, словно приманивал к себе настороженного зверька. Окружал его лаской и заботой, заставляя забыть свой страх, довериться, сдастся.
- Лекси, родная моя, любимая… Единственная, на всём белом свете…
И я не устояла, позволила ему углубить поцелуй. Под его натиском я смягчилась, а он еще глубже вторгся в мой рот, завладевая им полностью. Кажется, я застонала. И мне хотелось верить, что я издала этот слабый звук потому, что корила саму себя за слабость. А вовсе не из-за своей тоски по Заку.
Слабачка. От одного поцелуя моё возбуждение взлетело вверх так стремительно, словно поднялось на скоростном лифте за несколько секунд преодолевая высоту от нулевой отметки до самого верхнего этажа. Нет, до смотровой площадки на крыше здания. Я выгнула спину, желая быть к нему как можно ближе. И почувствовала, как хватка на моих запястьях ослабла.
Ох уж эти мои шаловливые ручонки, гнусные предатели. Ну что бы им и дальше, стиснув простынь в кулачках не лежать на месте? Так нет же, они вели себя весьма неразумно, словно изголодавшиеся на пиру дорвались до пищи: исследовали, оглаживали и заново открывали для себя тело Зака. Эти сильные бицепсы, шею. Наслаждались одновременной жесткостью и мягкостью густой, но аккуратной бороды. Но вот пропустить сквозь пальцы волосы, увы, не смогли.
- Минутку, цыплёнок.
Зак отстранился от меня на мгновение, но теперь я сама тянулась к нему. А он, снова взяв мои руки, целовал запястья, не прерывая зрительного контакта. А потом положил мои ладони себе на грудь. Ох, матерь божья… как же я соскучилась по тому, как чувствовались короткие волоски под кончиками моих пальцев. По жару его кожи… И когда он успел стянуть с себя майку? Впрочем, какая разница, если вот он, тут, со мной. Мой.
- Девочка моя, как же я соскучился… Я думал о тебе, часто… Тосковал…
Его руки обжигали, возрождая меня к жизни. Дарили надежду. Его поцелуи плавили не только моё тело, они рушили сопротивление души и сердца.
- Детка, я так хочу тебя… Хочу вернуть… твоё сердце… себе… Люблю тебя…
Я сама подставлялась под эти горячие ласки. Открывала шею для его губ. Цеплялась за него, не желая отпускать. И боясь отпустить снова. По его просьбе подняла руки над головой, помогая снять футболку. Приподнялась, избавляясь от спортивок. И открыла глаза, когда поняла, что Зак внимательно смотрит на меня, точнее, рассматривает. Господи, что я делаю? Что позволяю с собой делать? Сдалась? Так сразу? Растаяла от одного поцелуя?
Я пыталась собраться, сосредоточиться и вернуть себе свою решимость, но в панике шарила рукой по узкой кровати в поисках пледа.
- Нет, Лекси, не надо, - Зак остановил меня, - пожалуйста. Не думай, не пытайся анализировать. Просто чувствуй. Дай нам шанс, всего один. На эту ночь. Позволь нам быть счастливыми или хотя бы вспомнить, как это было. А завтра, - он вздохнул, - завтра решим, что нам делать дальше.
Уступить своему телу и его желанию было так легко. Но что со мной будет завтра? Или послезавтра? Или через несколько дней, когда он поймёт, что эта семейная жизнь не для него? Что мне делать тогда? Словно почувствовав эту внутреннюю борьбу, Зак протянул мне руку, ожидая, что я вложу в неё свою ладонь.
- Лекси, я не брошу тебя, не оставлю, не отступлю. Ни тебя, ни Дэйва, ни всех наших детей. Верь мне.
Верить так хотелось. Уткнуться носом в родное плечо и забыть все прошлые горести и обиды. Нырнуть в защищающее кольцо любимых и надежных рук и знать, что всё будет хорошо. Что вот оно, наше долго и счастливо, с этой минуты и на всю жизнь. Но… встать и уйти было бы правильно, вот только я не смогла. Я любила Зака, несмотря на всю ту боль, что испытала из-за него. Любила и, увы, буду любить всю жизнь.
- Я, я не знаю.
Я колебалась, боролась сама с собой. Опустила глаза опасаясь того, что утону в темно-синем взгляде и не выберусь из его омута. Знала, что Зак пристально смотрит на меня и от этого теряла решимость. И сердце в груди грохотало так, словно я преодолела ни одну сотню миль. Моя рука, помимо моей воли тянулась к нему, уговаривая и меня последовать за ней. И Зак видел это и снова раскрыл свою ладонь: