Так почему сейчас я, убрав ноги с передней панели и отвернувшись к окну, сидела и не могла полностью отпустить эту обиду? Вот же он, мой Зак, сидел рядом. Сам приехал за мной и сыном. Значит, осознал? Понял, что не может без нас? Но где гарантия, что больше такого не повториться? Или, что в следующий раз он, хотя бы, поговорит со мной? Объяснит?
- Может, тебе было бы куда как проще жить с человеком таким же творческим, как ты сам?
- Может, цыплёнок, – я округлила глаза и повернулась к Заку. – Но дело в том, что я хочу жить с тобой. Ты удивительным образом чувствуешь меня настолько глубоко, насколько я сам не то, что не смогу себя понять, скорее, побоюсь.
- Я, что? Я сказала это вслух?
- Вслух, Лекс, – он улыбнулся. – Как бы мне не хотелось, твои мысли я читать не умею, - тяжелый выдох опустошил его легкие. – И, как оказалось, не достаточно чётко умею выражать свои. Но я не ставлю на нас крест. И ты не ставишь, я уверен. Всё у нас будет. Переедем жить на Гавайи, родим еще как минимум двоих детей и…
И, кстати, об этом: рожать так быстро, снова, мне не хотелось. Но мы не предохранялись этой ночью. Опять. И, и слишком настырными были его головастики. И слишком гостеприимной для них была моя среда. Так что, не стоило давать этим малышам зелёный свет. Но вот как сказать об этом Заку? Нет, не о том, что рожать я не собиралась, пока во всяком случае, а о… Господи, ну что со мной не так? Если опустить то, что я, еще не до конца простив его стала думать о детях, то… Вчера я злилась на него, орала, обзывала, лупила; говорила открыто и откровенно всё, что я думаю о нём и его поступке. А сейчас, сейчас я снова робела перед ним и не могла открыто сказать, поговорить… Вот даже в голове мои мысли путались и сбивались, спотыкались. Поговорить о предохранении.
Зажав ладони коленями, я, опустив голову и чувствуя себя словно школьник, не выучивший урок, смущаясь всё больше и больше, тихо произнесла:
- У меня к тебе просьба.
- Какая? – его белозубая улыбка контрастировала на фоне аккуратной бороды, вызывая во мне трепет.
- Останови, будь добр, у ближайшей аптеки.
- Ты неважно себя чувствуешь?
Сказать ему, насколько я неважно себя чувствую после утреннего облома? Не дождётся. Тем более, что эти приподнятые над оправой солнцезащитных очков брови, явно на это и намекали. Надо же, он переживал за меня. Тот физический дискомфорт от страстного и жгучего секса, каким мы занимались всю ночь был сущим пустяком по сравнению с той душевной болью, которая не отпускала меня так долго. Ну и ладно, скажу честно, этот дискомфорт, он был мне приятен. Так я снова чувствовала себя живой, любимой, желанной. И много секса с Заком не бывает.
- Нет, всё в порядке. Просто, мне надо. Средства личной гигиены.
- Хорошо. Как скажешь.
Но было видно, что он на этот крючок не попался. И не поверил ни единому моему слову. Снова сосредоточился на управлении своим «Волчонком», а я с любопытством следила за ним. Его улыбка, взгляд, то, что он рядом медленно приносили покой в мою душу. И сейчас я могла открыто рассмотреть его, точнее, того пещерного дикого в своём образе человека, что сидел рядом со мной.
- Что со мной не так?
Зак не выдержал и трех минут. Но теперь и я не собиралась скрывать свой смех:
- Тебе никто не говорил, что с этими дредами ты похож на бродягу?
- Они тебе не нравятся?
- А тебе самому?
Зак пожал плечами:
- Ну, в тот период это было не просто прикольно, но и… Я не думал о том, как выгляжу. Но заплетать отросшие волосы в косичку тоже не моё. И Конор как-то, прикола ради, и предложил сделать дреды, – он горько усмехнулся. – Мне за них здорово прилетело.
- Правда? – я удивленно приподняла брови. – От кого? От родителей?
- От фанатов, цыплёнок, – кривоватая ухмылка должна была заставить меня устыдиться? – Хотя, прости, совсем забыл, что ты не любительница читать мой инстаграм. Но ты права, время отшельничества прошло. Пора возвращаться. Значит, дреды тебе не понравились. Но от бороды-то ты в восторге?