Зак тряхнул головой, отчего дреды пришли в движение, словно змеи на голове медузы Горгоны. Но, я решила уточнить. Так, на всякий случай.
- Дреды? Мне срезать твои дреды?
- Ага.
- Нет. Нет. Я не буду, – я положила инструменты на каминную полку и попятилась от него.
- Почему? Ты что? Ты боишься их? А ночью…
- Дело не в этом, – я пыталась оправдаться. – Я не боюсь их. Я боюсь того… Я не знаю, как. Ты сам сказал, что через две недели тебе надо быть где-то там по работе… Я все испорчу.
- Портить там уже нечего. Лекс, не трусь. Корни прилично отрасли, так что… оставь эти пару дюймов…
- А если будет неровно?
- Цыплёнок, стилисты все подправят. Ну?
Ладно. Хорошо. Я несмело взяла в руки ножницы, но вот только отрезать первую прядку не решалась.
- А, а секатор зачем?
- Ну, так, - Зак улыбнулся, - на всякий случай. На ощупь они довольно жесткие.
Я выпустила воздух из легких, взяла в руки свалявшуюся прядь волос, оттянула её вверх и зажмурилась, готовясь отчикрыжить первую змею. Но услышала:
- Глаза-то открой. Не жалко волосы, но что я буду делать, если ты, не дай-то Бог, оттяпаешь себе палец?
- А откуда ты знаешь, что я зажмурилась? – я опустила плечи, отпуская напряжение, и приоткрыла один глаз.
- Я тебя знаю, Лекс, и этого достаточно.
Первую прядь я отчикала с шумным выдохом. Сам напросился. И спустя четверть часа передо мной сидел довольно лохматый ёжик. А сваленные жгутики-змейки горели в камине.
Я не выдержала, запустила пальцы в уже мягкие отросшие, пусть и короткие волосы, и провела ладонь вверх, от основания шеи до макушки. Один раз. Потом еще один. А потом Зак сам поворачивал голову, подстраиваясь под движение моих пальцев.
- Лекси, ты же скучаешь по мне, – его томный шепот пробирал до мурашек. – Ты же любишь, я знаю…
Но я не дала ему договорить. Что ж, пожалуй, вот сейчас следовало все прояснить. Мне не удалось сделать это вчера, эмоции и слёзы взяли вверх над словами и разумом. А вот сегодня. Сегодня мне было нечего от него скрывать. Сегодня я собиралась сказать ему всю правду.
Я встала перед ним, обхватив себя руками и стараясь избегать его прямого взгляда.
- Скучаю? Ты прав, Зак, я скучаю. Скучала, каждую ночь без тебя. Лежала, уставившись в потолок или в стену, и не могла понять, за что ты так со мной. Пыталась найти оправдание твоему… бегству. Ведь ты сам сказал, что сбежал. Вот только, от чего? Если бы сразу объяснил… Думаешь, я бы не поняла? Не отпустила? Но теряться в догадках для меня было сложнее.
- Лекс…
Он протянул руку, с такой тоской, с такой надеждой в глазах, но я отступила на шаг назад. Я приду к нему, потом, я уже знала это. Но вот сейчас я должна была выговориться.
- Не сейчас, Зак. Ты хотел услышать правду? Ну, так вот она. Я хочу тебя. И да, я тебя люблю, – от этих слов в его глазах вспыхнула искорка надежды. – Точнее так, моё тело, оно хочет тебя. Оно готово уступить. И уступит, не раз. А сердце, сердце любит. Никогда не переставало и, боюсь, не перестанет. Оно отдано тебе. Но вот разум… - я вздохнула, отвела взгляд, борясь со слезами, что снова жгли глаза солью. – Разум твердит, что я должна… Что не могу больше верить тебе… доверять… Что нет никакой гарантии, что не будет и следующего вот такого раза. Более того, я не должна эти гарантии с тебя брать. Но что будет, если?.. Как мне тогда жить, Зак? Мне, Дэйву. И разум твердит, что лучше сейчас поставить точку и разойтись. Так что, вот такая она, правда, – я закусила губу, глотая соленые капли. – Понимаешь, рядом с тобой я всегда старалась забыть, кто ты по профессии. Я хотела видеть в тебе обычного парня. Может, зря? Я не знаю, не могу понять? Но, наверное, мне всегда стоило помнить, что в первую очередь ты актёр. Что профессия должна быть у тебя на первом месте. Что… Я не знаю, как это объяснить. На самом деле ты, целиком и полностью, не принадлежишь не только мне и Дэйву, но и себе. И я не имею никакого права не то, что просить… Я не знаю, как решить это уравнение со множеством неизвестных и множеством корней. И не уверена, что знаешь ты.
- Лекси, цыплёнок… - он тяжело вздохнул. – то, что ты сказала… Это верно лишь отчасти. И это не совсем правильно. Поклонникам, им важно понимать, что я имею право на свою собственную личную жизнь. Да, я не спорю, мне нравится сниматься. Я люблю это. Люблю своё дело, свою профессию. Не скажу, что мне не льстит преданность фанатов. И что раздражают вспышки фотокамер и окрики журналистов на красных дорожках. Но… но там не совсем я. Там тот экранный образ, который создали режиссер, я и вся съемочная команда. Но я хочу быть самим собой дома. С Дилом, с родителями. Но больше всего с тобой. С тобой и с Дэйвом в первую очередь. Понимаешь?