- Знаешь, что? – я брыкалась, пытаясь выбраться из плена его конечностей. – Убери с меня свою ногу! – но куда там. Эта самая нога изловчилась и сильнее прижала меня спиной к сильной груди. Я только сдула прядку волос с лица. – И кто тебе сказал, что я не смогу лежать и думать сейчас?
- Сможешь, - теплое дыхание щекотало ухо. – Но только не о том, о чем, по идее, должна.
- А о чём же?
- О том, как неосмотрительно вела себя сегодня утром, – я прикусила губу, прекрасно понимая, что он имел виду. – Вот теперь лежи и мучайся. Это и есть твоё наказание.
Я повернула голову, пытаясь возразить и сказать, что это наказание не только моё. Что я, если захочу, (ведь ему было необязательно знать, что я хочу, очень), могу соблазнить его. Но я слова не успела сказать, как услышала:
- Конечно, можешь. Но, - он цокнул языком, - ничего не будет. Пока сама не попросишь. Так что, закрывай глазки, и спи.
- Не говори со мной, как с маленькой девочкой.
- Спи, цыплёнок.
Его усмешка и быстрый поцелуй, запутавшийся в моих волосах на макушке, вынудили меня вздохнуть и закрыть глаза.
ГЛАВА 9
Косые лучи солнца проникали сквозь окно, расположенное высоко над кроватью. Я наблюдала за хаотичным танцем пылинок и мельчайших частиц, что кружились в этом золотистом потоке света, со счастливой улыбкой. Надо же, как самый обычный сон в объятиях любимого человека мог поднять настроение и нет, не изменить, но понять, что решение, которое я приняла вчера, самое верное. Что ж, кто не рискует, тот не выигрывает. О том, что можно и все проиграть, мне думать совершенно не хотелось.
Я вытянула руку, нарушая броуновское движение в световом потоке, и развела пальцы в стороны. Странно было наблюдать, какой почти прозрачной, становилась кожа, приобретая золотистый оттенок. Я чувствовала тепло этого солнечного потока, которое, в буквальном смысле наполняло меня космической энергией. Надо же, какой огромный путь пришлось проделать неугомонным лучам, сквозь тёмный космос, сквозь все слои атмосферы, только ради того, чтобы согреть и разбудить меня.
Удивительно. Сказочно. Необычно.
Ладно, солнечной энергией я напиталась. Было бы неплохо подкрепиться и чем-нибудь более существенным. Тем более, что я слышала, как Зак возился по ту сторону двери. А аромат кофе, что витал в воздухе, только разжигал аппетит.
Я встала, сладко потягиваясь. Мне хотелось петь. Хотелось кружиться на месте, широко разведя в стороны руки. Ну или просто пританцовывать под веселенький мотивчик, звучавший в голове.
Тихо приоткрыв дверь, я наблюдала за Заком, пытаясь сдержать смех. Да, он никогда не сдастся без боя. Испробует все до последнего методы и приёмы. Но разве можно его в этом винить? Тем более, что он был честен, сказав, что не будет давить на меня явно, но и не оставит попыток сделать это по-своему. Ну, что ж, это у него получалось. И очень даже неплохо. Вот только я ему, пока во всяком случае, говорить об этом не собиралась.
Он не замечал меня. И это было на руку. Так и у меня было время разработать свой план. Но стоять вот так вечно, подглядывая, тоже было не совсем правильным. Я сделала два осторожных шага назад и приняла вид, что только что проснулась.
- С добрым утром.
Зак обернулся, и широкая улыбка осветила его лицо:
- С добрым. Проснулась моя Спящая Красавица? Я приготовил нам завтрак.
- Да? – два шага к нему, обхватив себя руками, потому что я боялась, что не выдержу и обниму его. А еще рано. – И чем нас будет кормить сегодня Прекрасный Принц?
Мой любопытный нос заглянул под приподнятую для него крышку сковороды и миску с кашей.
- Овсянка, правда, я запарил её.
- Так полезнее, – я, со знанием дела кивала, избегая смотреть на Зака. – Омлет?
- И тосты. Апельсиновый джем и арахисовая паста на столе, – я повернулась и едва не врезалась в него. Но Зак только усмехнулся, выразительно выгибая бровь. – Цыплёнок, ты замерзла?
- С чего… - слова царапали горло. – С чего ты взял?
Но к выразительно приподнятой брови прибавился не менее выразительный взгляд, направленный на мою грудь. Красноречивый взгляд, такой, что слова были не нужны. Мои соски выдавали меня с потрохами. И никакая футболка не спасала. Наоборот, натянутая на груди ткань делала их ещё заметнее.