- Значит, тебе есть, что от меня скрывать?
Нет, я честно не боялась его откровений. Сейчас я верила ему. А если и было что-то в прошлом… В том прошлом, до свалившейся на нас моей беременности, то, я была уверена, что смогла бы это пережить. Я верила Заку. Но боялась за него. Боялась, что он может в какой-то момент снова замкнуться в себе, потому что факт, о котором он решил умолчать сейчас, всплывёт потом, но уже прилетит к нам не маленьким снежным комочком, а огромной лавиной.
- Лекси, мне нечего от тебя скрывать. Возможно, я не всем бы хотел поделиться. Мужские разговоры я могу оставить при себе?
- Можешь, – я наклонила голову к плечу. Я не собиралась сдаваться, не сейчас. – Если мы введём правило неудобного вопроса? Что скажешь?
- Святые угодники, - он закатил глаза, - какая же ты бываешь невероятно упёртая! Вопросы могут быть любыми?
- Ну, да.
- И ты ответишь на любой мой вопрос.
- Конечно, – я уверенно кивнула и выложила перед ним свои карты. – Двадцать одно! Берегись, Эфрон.
- Блять, и что ж тебе так везёт?
- Ну чего ты боишься? – я, опираясь на колени и ладони, потянулась к нему, прогибая спину, и оставляя легкий укус на заросшем щетиной подбородке. – Что мы поссоримся? Что я сбегу от тебя? Этого не будет. Если мы смогли наладить всё в этот раз…
- Другого раза не будет, Лекс. Точно.
- Тем более. Но, как знать? Может, я ещё и проиграю, – я пожала плечами, возвращаясь на своё место. - И тогда…
- И тогда я уже знаю, что потребую от тебя за возмещение морального ущерба.
Ох уж эти его выразительно изогнутые брови. И взгляд. И усмешка. Ладно, мы ещё посмотрим.
- Я подумаю. А пока… - я сделала глубокий вдох. – Почему ты решил вернуться?
- Вернуться, куда?
Руки Зака, раздававшие карты, замерли в воздухе. Да и сам он выглядел растерянным.
- Ты отдал мне ключи от машины. Сказал, что я и Дэйв можем оставаться в доме столько, сколько… - он попытался возразить, поняв, в чем дело, но я не дала. – Ты сказал, что перестал следить, что удалил из телефона программу. Ты не собирался возвращаться к нам. Или возвращать нас.
- Чёрт, Лекс… Это… - пальцы обеих рук утонули в густой шевелюре, лохматя и без того взъерошенные волосы. – Это неудобный вопрос! Я не хочу. Не собираюсь отвечать на него. И потом, я уже говорил, объяснял…
- Эй! – я отложила карты в сторону и перебралась на колени Зака, оседлав его и взяв его лицо в плен своих ладоней. – Это я знаю. Я прошу… что-то же послужило, не знаю, отправной точкой? Какой-то момент? Событие?
- Цыплёнок, – Зак расслабился. Даже улыбнулся. Его руки поглаживали мою попу. А в глазах снова плясали искорки веселья. Тёмно-синий страх растаял. – Когда закончится это твоя игра, я так оттрахаю тебя. Настолько сильно, что ты завтра ходить не сможешь, поняла?
- Хорошо. Я согласна. Может, мне даже хочется этого, – подушечками больших пальцев я поглаживала его скулы, не отпуская от себя взгляд любимых глаз. – Ну?
- Майк. Майк Симкин.
- Твой Майк? – теперь настала моя очередь удивляться. – Это ему я должна?..
- Это я должен благодарить его, – Зак наполнил легкие. – Его и Дила. Мы… Мы с ребятами покупали фейерверки, в пригороде Лос-Анджелеса, и наткнулись там на Майка. Ну, ты понимаешь, 4 июля, все дела… этот день не может не закончиться большим салютом. А мы планировали вернуться на озеро… Лекс, мне было бы легче, если бы ты не смотрела на меня так.
- Как так? Мне пересесть?
- Нет, – Зак покачал головой. – Я справлюсь… Так вот, я обрадовался встрече. Честно. Последний раз мы с Майком виделись на съемках, ты же знаешь, он продюсировал фильм. И вот… - и снова выдох опустошил его легкие. – Я позвал его, предложил присоединиться к нам с ребятами. Крутая компания, полный отрыв… А он сказал, что не может. Что покупает все эти петарды, салюты и хлопушки для сына. Что это первый в жизни мальчишки салют, и он не может пропустить его… Я помню слова Майка. Он спросил, как там ты, как Дэйв. У мальчишек же совсем маленькая разница. Пару месяцев. И что, наверняка, я покупаю все тут для своего… Майк с таким восторгом, с такой любовью говорил о своём сыне… и всё время спрашивал меня о Дэйве. Говорил, что его парень делает первые шаги; что сам пытается держать ложку. А я… я понятия не имел, что умеет мой сын. Я не видел его улыбки, я не слышал его первого смеха, не знал, как он отреагировал на первый прикорм. Кстати, что это за хрень? И этот праздничный салют… Майк должен был быть рядом, чтобы видеть реакцию мальчишки. Восторг в его глазах. Или, как он будет его успокаивать, если тот испугается… Майк спешил к своей семье… Я не мог не думать об этом весь день. Конор и его брат, конечно видели перемену в моём настроении, но им и в голову не пришло… просто, всё это стало не важно. Все эти тусы, поездки. Мужская компания. Я вдруг осознал, что я и так, в любое время могу встретиться с ними, сказать тебе, и ты поймёшь, отпустишь. А вот не вернись я домой вовремя, и возвращаться будет не к кому. Я потеряю тебя. И Дэйва. Да, восторгаться с ребятами рассветом или закатом, слыша, насколько это, прости, охуительно здорово, круто. Но этого мало. Я вспомнил наши рассветы, и наши закаты. И то, как ты прижималась ко мне и говорила, что все это похоже на сказку. Воздушные замки из облаков, феи солнечного света и стремящиеся покорить и поработить их короли ночи… А что, если я упускал возможность рассказать когда-нибудь такую сказку своей дочери? Дилан, мелкий засранец, понял всё сразу и без слов. Он подошел, положил руку на плечо и просто сказал: «Пора возвращаться, чувак. У тебя есть своя семья». Конор злился. Орал, что я обламываю ему весь кайф. Но мне было плевать. Я был готов оставить им Волчонка и мчать к тебе на попутке…