- О, боже, боже, боже! Это… невероятно!
С отвесной скалы молочно-белым, пенистым потоком, с высоты примерно 20 футов, падала вода. Не знаю, какой художник или волшебник творил здесь чудеса, но как эта чистая и светлая стена воды превращалась в голубую, абсолютно спокойную озерную гладь, для меня оставалось загадкой. Противоположный от нас берег был каменистым, поросшим мхом и деревьями. Но то место, где сейчас стояли мы, было самым настоящим райским пляжем. С белым песчаным дном и прозрачной водой, которая так и манила к себе, ласково журча и напевая песню лесных духов.
- Я рад, что смог удивить тебя. Нравится?
- Ещё бы! – я, не скрывая своего восторга, смотрела на Зака. – Тут можно плавать.
- Именно это мы и будем делать, – он скинул с плеч небольшой походный рюкзак, стянул с головы кепку и уже снимал футболку. – Ну, что ты стоишь? Раздевайся. Вода немного холодная, но ты привыкнешь. И смотри, видишь выступ? С него можно нырять.
Но я стояла, обхватив себя руками. И не спешила избавляться от одежды.
- Ты ничего не сказал мне. У меня нет купальника.
- А он тебе нужен? – его брови выразительно изогнулись. – Лекс, поверь, тут на мили вокруг никого нет, кроме нас. Или, ты стесняешься?
- Ну, ну нырять голышом я точно не буду.
- Голышом и я не нырну, – Зак усмехнулся. – Но вот поплавать с тобой не откажусь. Знаешь, на Гавайях есть очень красивые места, вот с такими, похожими водопадами. Уверен, тебе и там понравится, – он остался в одних шортах, а я предпочла раздеться до трусиков и спортивного лифчика. – Давай руку, нырнём с этого небольшого выступа вместе.
Нырять и плавать я любила. И этот дух вполне оправданного авантюризма, который вселил в меня Зак, бурлил в крови. Я смело шла за ним по узкой тропке, как будто специально вытоптанной кем-то для нас.
- Ты делал фото тех мест, где побывал?
- И не только фото, цыплёнок. Мы с Диланом много снимали. Вели своеобразный дневник. Не знаю зачем. Может, просто для себя? Я покажу тебе, обязательно.
Я смотрела на гладь озера, различая на дне каждый маленький камушек, и почему-то вспомнила те снимки, что Зак выложил в сеть, когда снимался на Гавайях несколько лет назад.
- Говоришь, много фотографий? Ты выкладывал их в сеть?
- Нет.
Я видела, с каким интересом Зак смотрел на меня.
- И что? Даже в сториз? Ни одного ролика?
- Лекс, те ролики… для сториз они великоваты. Если сделать… постой! Ну-ка, цыплёнок, посмотри на меня, – я повернула голову в его сторону. – Ну, ты!.. Эта идея мне нравится. Надо подкинуть её Дилану.
- Какая идея?
- Та, что сейчас пришла в твою хитрую голову.
- Но в моей голове сейчас нет ни одной подходящей мысли, – я как можно более равнодушно пожала плечами. – Ну, кроме той, чтобы оказаться в этом озере и как можно быстрее. А ты о чем?
- О ютуб-канале. Думаю, мы наберем материала на несколько роликов. Ну а потом решим, чем его дополнить. Люблю тебя, моя маленькая еврейская женушка.
Он порывисто притянул меня к себе и звонко чмокнул.
- Ага, - я привстала на носочки и быстро поцеловала его в ответ. – Ролики о здоровом образе жизни, плюс комплекс упражнений для тех, кто хочет добиться идеальной физической формы. Догоняй!
И я первая нырнула в кристально чистую гладь лесного озера…
- Тебя что-то тревожит, – пальцы Зака лениво скользили вверх и вниз по каждому моему позвонку. – Давай, выкладывай. Я хочу знать.
Я лежала на животе, положив голову на скрещенные руки. От жестких песчинок спасало небольшое полотенце, а вот ноги приятно холодила вода озера. Было здорово прохлаждаться тут, нежась под лучами солнца. И впитывать его энергию всеми порами кожи. Очень комфортно. Не комфортно было светить голой задницей.
Я приподнялась. Опираясь на локти и поворачивая к Заку своё разомлевшее от переполнявшей меня безмятежности лицо:
- Тут водятся пумы или койоты?
- Наверняка, - ленивая улыбка растянулась на лице моего мужа. – Но мы с Дилом так и ни разу не встретили никого из них. А очень надеялись. Тебя волнует не это. Это сиюминутный страх. А твоя спина напряжена вот уже несколько дней к ряду. Что ты боишься у меня спросить? Лекс, мы же обещали попробовать, обещали говорить друг другу правду, – но я молчала. Ссориться снова не хотелось. – Хорошо. Если я скажу, что догадываюсь, в чем дело?