- Зак, - я снова смотрела на него, - знаю, что для тебя важно… сказать мне об этом, но, давай не сейчас, не сегодня. Я верю тебе.
- Правда? – почему-то мне показалось, что он удивился. – Веришь? Значит простила? – я кивнула. – И простишь?
Ох, хотелось бы мне знать, что он сейчас имел в виду. Но только я собралась спросить, как Зак наклонился ко мне и завладел моими губами. Страстный, требовательный поцелуй снова сбивал моё дыхание, заставляя сердце грохотать, а кровь с удвоенной скоростью проноситься по венам и артериям. Господи, я когда-нибудь перестану так реагировать на близость Зака? Нет, никогда. Я уверена. Особенно, когда его ладони так нежно и в тоже время властно сжимали мои груди. Когда соски превращались в два твердых камушка только от того, что он провел по ним подушечками больших пальцев. Тогда я, опираясь о его бедра потянулась ему навстречу. Приподнялась, расплескивая воду и надеясь на продолжение. Прямо здесь, сейчас. Но…
Но Зак, задыхаясь, прервал поцелуй и, касаясь своей улыбкой моих губ, тихо спросил:
- Так что ты хочешь на ужин?
Игра продолжалась? Моя улыбка тянулась к нему:
- Прямо сейчас только тебя. А если ты имеешь в виду что-то из еды, то, я не голодна. Честно. Может, только десерт?
- Мороженое?
Я кивнула. И охнула, когда руки Зака сместились ниже, оглаживая живот. Это было так чертовски приятно, что я выгнула спину, предчувствуя, что будет дальше. Но ровно до того момента, когда под подушечками пальцев не оказались несколько оставшихся после родов растяжек. И я не могла не думать об этом. О том, что моё тело изменилось и уже никогда не будет прежним.
- Снова?
Я затылком чувствовала хмурые складки, что прочертили лоб Зака. Вспомнила, как просила его выключить свет в спальне в рыбацком домике и не смотреть на меня. И как он уговаривал, уверяя, что это не имеет никакого смысла. Ласкал так же, как и сейчас.
- Ты глупый маленький цыплёнок, Лекси, - он сильнее стиснул меня в своих объятиях, - мой любимый цыплёнок. Тебе нравится целовать все мои шрамы и следы от травм. Я хочу и буду делать тоже самое с твоими.
- Меня это всё равно немного смущает, - я пробормотала, закрывая глаза и касаясь макушкой его груди.
Но то, как он фыркнул, как недовольный тигр, заставило моё напряжение отступить:
- Вот мне интересно, ты останешься такой же стеснительной и неуверенной в себе и после рождения нашего, - он специально помедлил, - пятого ребёнка?
- Что? – вот теперь фыркала я, - Пятого? Ты в своём уме? Прекрати так шутить, иначе я, я утоплю тебя прямо в этой ванной. Трое! Это всё, на что я согласна. И…
Перед его улыбкой я никогда не могла устоять. Слабачка. Но корить себя за это я не собиралась, потому что эта его улыбка, открытая, широкая, такая искренняя и заразительная, была только для меня, одной. И ни для кого больше.
Развернувшись, я, прикусив губу, скользила по телу Зака вверх, получая неимоверное удовольствие от соприкосновения наших тел. Опираясь ладонями о край ванны у него за головой, приподнялась и перекинула ногу, устраиваясь удобнее. Дразнила, нависая над ним, целуя и потираясь о сильные грудные мышцы своей грудью. Пока не услышала приглушенный стон и последовавшее за ним тихое ругательство.
- Твою ж мать, Лекс…
Мужские ладони опустились на мою попку, нежно, но в то же время настойчиво сжимая и тиская каждую ягодицу. Зак тянулся ко мне, к моим губам, но не целовал, скорее мягко прикусывал и шептал:
- Хочу тебя, всю… безумно… сначала здесь, а потом в спальне, на кровати… ты не представляешь, насколько сильно, - когда он стал хозяином этой игры я понять не успела. Только прижалась лбом к его ключице и застонала, откликаясь на его вторжение. – Люблю тебя, цыплёнок.
Он заполнил меня. Всю. Одним плавным размеренным движением и замер. Даже не видя его, я чувствовала, как он наблюдал за мной. За моей реакцией. И улыбался, когда я, кусая губу, перекатывая голову по плечу и запрокидывая её, расслабилась. В руках Зака я чувствовала себя не просто любимой, желанной, но и защищенной. Сейчас он управлял не только мной, но и нашим обоюдным желанием, влечением. Нашей страстью. Овладевал не только моим телом, но и душой, позволяя полностью отключиться от всего, что находилось за пределами этой ванной комнаты. Ото всего мира. Только мы. Одни. Во всей необъятной Вселенной. Одно целое. На вечность.