- Я знаю. – Зак шел за нами следом. И моё сердце невольно сжалось, в горле пересохло. – Мне мама сказала, что он работает сегодня, в ночь.
- Но ты приехал.
Я двигалась механически: посадила Дэйва в высокий стульчик, открыла холодильник и достала заранее приготовленный овощной суп. Поставила его на водяную баню, чтобы подогреть до нужной температуры, потому что не могла смотреть на Зака. Но он вытащил сына, сел на стул и усадил мальчишку к себе на колени. Он наблюдал за мной, я чувствовала это.
Вот он, тот самый момент неопределенности. Когда стекляшки в калейдоскопе все никак не могут остановиться, не могут сложиться в узор. Срываются, падают и перекатываются, сами по себе, раз за разом.
- Ты изменилась, Лекс. Не только физически. Ты… Ты другая.
-Мне стоит быть польщенной от того, что заметил эти перемены? – Моя психика сама искала защитные механизмы. – Так зачем ты приехал? Если знал, что твой отец?..
- Я приехал за вами, Лекс. собирайся, поедем домой.
Кажется, калейдоскоп разбился. Выпал из моих рук в этот самый момент и все узоры осыпались. Как рассыпалась и я сама. Моё терпение. Моё самообладание. Моя выдержка.
- Что? – Я резко развернулась. – Что ты сказал? Собираться? Мы едем домой?
- Да, цыплёнок, именно так.
Он не смотрел на меня. целовал Дэйва в макушку, прижимая его к себе.
- Пошел ты. Знаешь, куда? Ты можешь ехать. Хочешь, домой. Хочешь, к самому дьяволу в Преисподнюю. Мне всё равно. Но я с тобой никуда не поеду. Ни я, ни Дэйви.
Его тяжелый вздох и тягучая самодовольная улыбка вывели меня из себя. Ещё мгновение, и я бы треснула чем-нибудь очень тяжелым по его голове.
- Лекс, мы только теряем время.
Сосчитать до пять. И ещё до пяти. И ещё. Закрыть глаза, сделать глубокий вдох и сосредоточиться, только не опрокинуть на его тупую башку миску с супом Дэйва.
Я села напротив Зака, держа в руках тарелку с перетертым в пюре супом:
- Я не теряю его. Это ты потерял своё время. Своё и наше.
Мне приходилось ухищряться и кормить сына, избегая голубых глаз Зака.
- Я знаю, цыплёнок. И я хочу его наверстать.
- Нечего навёрстывать. Всё прошло. У каждого из нас теперь своя жизнь, и каждый сделал свой выбор. И раз уж ты здесь, то… Теперь я могу попросить тебя о разводе. Не хотела собирать бумаги и действовать за твоей спиной.
Его спокойно-обманчивый взгляд, застывший на мне, не выдавал никаких эмоций.
- Ты же понимаешь, что никакого развода я тебе не дам. Ты его не получишь.
- Я получу его, Зак. Всё кончено, между нами. Мне ничего от тебя не нужно. Я подпишу отказ, любые бумаги, и не буду ни на что претендовать. Я не против совместной опеки. Конечно, ты сможешь брать к себе Дэйва в любое время. Ну, думаю праздники мы обговорим. Всё остальное…
- Не будет ни этого, ни остального.
Холодный лёд его глаз больше меня не пугал.
- Будет, Зак. – Я скормила сыну последнюю ложку. – Другого выхода нет.
- Хочешь вывести меня? имеешь право. Вот только…
Но я перебила его. Видимо, я в самом деле повзрослела, потому что больше не боялась этих угроз. Не боялась вывести его. Я была готова постоять за себя. И за сына. До конца.
- И ещё, хочу, чтобы ты знал 0 я переезжаю в Сан-Франциско.
- Этого не будет, Лекс. – Сейчас его голос звучал угрожающе твердо. И прежняя Лекси уже искала бы пути к отступлению. Но нынешней, для запугивания, этого было уже мало. Я встала, поставила тарелку в раковину и протянула руки за сыном, молясь, чтобы Зак не заметил, как эти руки предательски дрожат.
- Мне надо выкупать его и уложить спать.
- Хорошо. – Зак встал, удерживая сына. – Я помогу.
- Как хочешь.
А что еще я могла ему сказать? Это не мой дом. Это дом его отца. И я тут всего лишь временная гостья.
Когда в ванной было достаточно теплой воды, я высыпала в неё резиновые игрушки и стала раздевать сынишку, который и не думал капризничать, что, бывало, часто. Он был на руках своего папы.