Вполуха слушая, о чем мне рассказывал Зак, я осторожно согнула пальцы. Если бы могла наполнить легкие воздухом до предела, ей-богу, задохнулась бы от ощущения волос Зака под ними. Непередаваемое чувство. Гладкие, шелковистые и в то же время жесткие, такие, что я чувствовала каждый по отдельности. Ох, мамочки, да только ради этого стоило жить.
Я касалась его волос, лаская их, а Зак продолжал говорить, принимая всё это, как должное, как само собой разумеющее. Он даже голову поворачивал, подстраиваясь движениям моей руки. Странно, и весело. Вот только рассмеяться я не решалась. Никогда не думала, что буду бояться этого жгучего, словно перец, ощущения на своем теле. Рожать-то, пожалуй, было в разы больнее. Ладно. Чего думать об этом? Я повернула голову и приоткрыла один глаз.
Первое, что я увидела, были цветы. Мои любимые розы. Особенные. Каждая разного цвета. Они стояли в большой вазе на полу, напротив окна, и в их едва раскрывшихся бутонах пряталось солнце. Яркое, теплое, живительное. Улыбка невольно засияла на моём лице.
Зак все так же лежал, обнимая меня и, по всей видимости, тоже смотрел на цветы, продолжая рассказывать мне об очередной проделке Дэйва и Джея. Он оттягивал время. И значит, я должна была помочь ему.
- Может, ты перейдёшь к главному? – мой голос был тихим и хриплым, наверное, поэтому он так и остался лежать. Не поднимая головы.
- Думаешь, пора? Я все кружу вокруг да около. Наверное боясь, что если скажу это вслух, то пути назад уже не будет. Я еще никому об этом не говорил. Мне нужен твой совет. То, что случилось… это произошло из-за меня. Прости меня, Лекс. Я больше не хочу… я не могу допустить повторения. И поэтому я тут подумал… я уйду из кино, – ох. Я сделала слишком резкий вдох. Зажмурила глаза и медленно выпускала воздух из легких. – Ну, может и не совсем, но сниматься не буду. Я могу продюсировать вместе с Дилом. Могу и дальше снимать свои собственные фильмы. Масса возможностей. Но рисковать ни тобой, ни детьми я больше не стану.
Мне бы побольше сил… Я бы смогла убедить его, что то, что произошло, случайность, замешанная на толике везения. Что эта Эрика просто больная на голову фанатка. Что когда мы только-только объявили о своих отношениях, письма с угрозами сыпались мне в социальные сети, как облетающие осенью с деревьев листья. Но никто же не выполнил свою угрозу. Только она. Так что, это не правило. И даже не исключение из него. И уж тем более не закономерность.
- Ты этого не сделаешь.
- Сделаю, Лекс. Будь уверена, что сделаю. Я так решил.
- Глупое решение, – вот сейчас слова давались с трудом. Напряженному горлу не хватало влаги. – Решение, на которые ты не имеешь никакого права.
- Почему?
- Потому что миллионы твоих поклонников… ты же знаешь, что в этой профессии ты не принадлежишь сам себе. Разве ты сможешь предать тех, кому даришь радость. Улыбку, хорошее настроение и вдохновение?
- Это палка о двух концах.
- У палки один конец, ты сам показывал мне рост почек…
- Лекс, не спорь со мной, хотя бы сейчас.
- Почему? Почему не сейчас? Если тебя не убедил этот аргумент, могу привести другой. Твои поклонники мне не простят твоего ухода. И тогда против меня выступит целая армия.
- Иисусе! – Зак вскочил, сел лицом ко мне, поджимая под себя ногу. – Да как ты можешь, вообще, шутить такими вещами? Я чуть с ума не сошел. Мы все. Ты, ты просто не представляешь, что значит жить без тебя. И я не имею в виду обязанности по дому, с детьми, вовсе нет. Я говорю о той пустоте, что давит вот тут, - он коснулся своей груди, - что не даёт дышать свободно. О том страхе…
Ох, напомнить ему, что я знаю каково это? Что проходила через эту пустоту, когда он решил, что семейная жизнь не для него?
- …и ты меня не отговоришь. Не переживай, я найду чем мне заняться, у меня большие планы и масса нереализованных идей. Да и ты, наконец, сможешь открыть свою школу. И я буду чаще бывать дома. И…
- А знаешь, - я здоровой рукой нащупала пульт, с помощью которого регулировалось положение больничной кровати, - я уже не очень-то и хочу открывать свою школу. Мне нравится работать с тобой. Языковой практики мне вполне хватает.