- Ну, если честно…
- Только так, мы обещали друг другу.
- …мне нужно хотя бы пару часов нормального сна. Вот только не уверен, что смогу вырубиться зная, что ты и дети там. Цыплёнок, полежи со мной.
- Конечно, - я устраивалась у него под боком, - сказку или колыбельную?
- Просто полежи.
Но лежать с ним {просто так} я не могла. Я соскучилась по ласкам своего мужа. По его поцелуям, по тому сексу, что бывал у нас каждый раз, когда он возвращался домой после длительного отсутствия. Поэтому я не могла думать ни о чём другом. Слушала ровное дыхание Зака, но знала, что он ещё не уснул. Выводила пальчиками замысловатые узоры на тонкой ткани футболки, что прилегала к его груди. И, видимо, чрезмерно увлеклась, потому что из мира моих фантазий меня выдернул насмешливый, но весьма строгий голос:
- Лекс, что ты делаешь?
Я даже приподнялась на локте и посмотрела на него, не совсем понимая, зачем он накрыл своей ладонью мою руку, которая… которая, так вероломно нарушая границы проникла за резинку его спортивок. Упс! Хотя, с чего бы мне стыдиться?
- Я? – ноготки чувственно, я уверена в этом, царапали самый низ его живота. – Соблазняю тебя, это же очевидно.
- Перестань.
- Почему?
- Ты прекрасно знаешь, почему.
- Нет, не знаю. Во врачебных запретах нигде не написано, что мне не разрешается хотеть своего мужа и заниматься с ним любовью. Так что…
- Ты думаешь, я не хочу тебя? – Зак навис надо мной, грозно сведя брови в одну линию. – Думаешь, мне легко? Да чтоб ты знала, мне необходимо быть в тебе потому, потому что только так я могу держать тебя под контролем. Да, и не таращись на меня так. Когда ты здесь, в нашей спальне или неважно, где, подо мной… ты расслабленная, разнеженная, утомлённая и неспособная натворить глупостей, как… Была бы моя воля…
Вот это номер. Я не знала, чего мне хотелось больше: ударить его чем-нибудь тяжёлым по упрямой башке или же, не переставая растягивать губы в широкой улыбке, обнять и зацеловать? Но кто сказал, что даже после таких слов и того, что произошло со мной, я стану покладистой? Нет. Лекси Проуд должна с гордостью носить своё имя.
Выбираясь из-под руки Зака, я собиралась встать, когда услышала:
- Ты далеко?
- Пойду творить глупости, раз ничего другого мне не светит.
Я ойкнуть не успела, как меня аккуратно, но весьма настойчиво вернули на место. Зак навис надо мной на вытянутых руках и, зажимая ноги своими коленями с тревогой и небольшим опасением, что читались в его глазах, смотрел на меня:
- Как ты себя чувствуешь?
- Нормально, - я пожала плечами. А потом не выдержала и закатила глаза. – Плечо и ключица, или как там правильно называется эта часть тела? Уже почти не болят. Ты же сам знаешь, что пуля прошла навылет через мягкие ткани.
- Ну, да, прости, - его саркастическая усмешка заставила меня нахмуриться, - я и забыл, что ты у нас… больная на голову.
- Что? – конечно, я вспылила, - ну знаешь!
- Прости, прости, - Зак игнорировал мои попытки выбраться из-под него. – Неудачно пошутил. Дурак.
- Хохмач, - я показала ему язык. – И как же ты только живёшь с такой шибанутой женой?
- Очень даже неплохо. А местами просто отлично. Цыплёнок, чем я могу загладить свою вину?
- Ничем. Отпусти меня.
Ну не то, чтобы я обиделась. Зная Зака долго на него сердиться невозможно. Но мои капризы были одним из способов получить то, что я хотела. А я хотела Зака.
- Лекси, - его губы почти невесомо касались моего лица, - прости меня, ты же знаешь, какой я идиот..
Он действовал медленно. Подразнивал, нежно задевая своими губами, как будто это был первый поцелуй на первом свидании. И разве можно было не уступить ему? Мои пальцы запутались в густых волосах на его затылке, а тело само тянулось ему навстречу. Но Зак неожиданно прервал поцелуй. Сел на пятки и видя моё разочарование, улыбнулся, стаскивая с себя футболку и отбрасывая её в сторону.
- Ты сверху, цыплёнок. Сегодня, по крайней мере.
Он поставил ладони на бёдра и сидел, наблюдая за мной. А я. Ну, что я? Облизала кончиком языка нижнюю губу, горя желанием поскорее добраться до его тела. {Ох, плохая Лекси! Очень плохая.} и глупые, пошлые мысли. Эти шаловливые ручонки, что в воображении оглаживали каждую мышцу на сильной груди. Нет, никогда не перестану так реагировать на него. Даже через много лет.