В новом для нее мире и с обретенной недавно силой все теперь ощущалось ярче, чем когда-либо. Собственная кожа искрила от удовольствия, стоило почувствовать на себе его широкие ладони. Похоже, Амен ее реакции хорошо понимал, потому все делал мягко, неторопливо. Нежно обводя каждый изгиб, любовался ее исступлением. Долго целовал, скользил губами по тонкой шее, вновь возвращая ее на ложе.
Поцелуи переходили в легкие, почти неощутимые укусы, от которых Эва вздрагивала, рвано вдыхая воздух. Его влажный язык очерчивал контур груди, пока пальцы до сладкой боли сжимали широко разведенные бедра. Чередуя касания острых зубов и мягких губ, Амен внимал ее несдержанным стонам. Ему нравилось дразнить ее, нравилось ласкать, нравилось лишать ее разума и утрачивать собственный рядом с ней.
Опускаясь все ниже по трепещущему под ним телу, он целовал напряженный стройный живот, снова прикусывал смуглую кожу, бархатным взглядом прослеживая то и дело возникающие на ней мурашки. Когда его язык с нежностью коснулся влажного лона, Эва простонала протяжно и громко. Теряясь в слишком сильных ощущениях, она утопает пальцами в его белых волосах, вздрагивает и сжимается всего через несколько коротких мгновений.
Амен прижался к ней, стискивая в руках, точно капканом, так показывая — Эва принадлежит ему, как и он ей. Навсегда, без остатка.
Она потянулась к его лицу, слишком несдержанно ударяясь губами в губы. Забралась на него, усаживаясь сверху, оглаживая ладонями рельефный торс и широкую грудь. Запрокинула голову, когда Амен приподнялся и оттянул ее волосы, открывая шею для поцелуев, пылких и страстных, оставляющих багровые следы на коже. Все увидят их, но ей наплевать. Границы здравомыслия демон стер давно и без малейшего сожаления. Значит, и она сожалеть ни о чем не будет.
Обхватив рукой напряженный член, Амен провел им вдоль ее разгоряченного лона. Еще не остывшая от пережитого удовольствия, Эва умоляюще прошептала над его ухом:
— Подожди..
Но он не слушал. Обхватив ее талию, мягко толкнулся бедрами, сдавленно выдохнул от долгожданного наслаждения оказаться в ней. Он двигался неспешно, поглаживая ее спину и бедра, ласково целовал приоткрытые в тихих вздохах губы. Она лишь сжимала пальцами его крепкие плечи, прикрыв глаза от переполняющих душу и тело чувств. Будто обжигающая волна разливалась под кожей, когда Амен выходил из нее полностью и вновь вводил член, не позволяя и секунды отдыха.
Его рука переместилась на упругую грудь, сжимая, перекатывая твердые соски между пальцами. Демон был всюду, был для нее всем, заполняя собой каждую клетку распаленного тела. Удовольствие становилось почти мучительным, и Эвтида до дрожи хотела еще.
Она подавалась бедрами навстречу его движениям, прижимаясь теснее. Перехватив инициативу, сама теперь задавала темп, ведомая неконтролируемым желанием отдаваться и обладать. Оторвавшись от его сладких губ, покрывала влажными поцелуями шею. Поддавшись порыву, вонзилась зубами в нежную белую кожу там, где бился его учащенный пульс.
Сыто улыбаясь от проявляющейся в ней ненасытной смелости, Амен с силой сжал округлые ягодицы, шепча ей:
— Безумная..
— Только не лги, что тебе это не нравится.
Желая показать, насколько сильно ему это нравится, демон направлял ее движения, заставляя ускориться. Наполненный электричеством воздух проникал в легкие, отражаясь легкой дрожью в теле. И без того спутанные мысли покинули голову. Эва сильнее выгнулась в спине, желая чувствовать его еще глубже. Вздыхая прерывисто и шумно, она стягивала его шелковистые волосы, смазано целовала губы и скулы. Почти терялась в пространстве от его грубых размашистых толчков, когда скопившееся внизу напряжение стало практически невыносимым. Глаза, полные ярко-синего пламени, смотрели на нее с жадностью и нежностью одновременно. Каждый миг растягивался до бесконечности, пока они оба не замерли, сплетаясь хриплыми стонами.
Когда дыхание успокоилось, а язык вновь поддавался контролю разума, Эва пролепетала:
— Мы правда сейчас пропустили собственную свадьбу?
Амен обнял ее, носом уткнувшись в шею, промурчал лениво:
— Мы просто сделали ее немного веселее. После церемонии придется еще целый вечер делать вид, что нам очень важны все эти поздравления, прежде чем вернуться в спальню. Можно было бы не выходить отсюда и послать всех к черту, но, как ты могла заметить — я старомоден. Поэтому поднимайся и будь так любезна, стань моей женой.