Сексуальные маньяки – не проблема для огненной ведьмы вроде Моны. Последний парень, ущипнувший ее за задницу, потом несколько недель пользовался мазями от ожогов. Мона тут же снова подумала о Бальтазаре. И почему только она подпустила его так близко? Потому что он ей понравился? Борис ей тоже нравился, но в случае с ним у нее не зашкаливал пульс.
Разумеется, Мона понимала, что означали эти упрямые чувства. Бабочки в животе, трепещущее сердце, мурашки на шее, пылающий на щеках румянец – этого нельзя отрицать. Но он демон. А с демонами не бывает хеппи-эндов.
Как не бывает и причин для совместного похода в туалет огненной ведьмы и эльфийки, разве что им предстояло поговорить. Судя по умоляющему взгляду Бенико, именно это и ждало Мону, когда она открыла дверь в уборную.
Обе встали перед зеркалом, и Бенико начала нервно теребить свой пышный пучок. Такие густые, роскошные и пушистые волосы были только у эльфиек, кроме того, от нее пахло чем-то сладким. Обладательница так называемых чувственных изгибов… все оборачивались вслед Бенико. Мона немножко ей завидовала. Ей нравилась собственная фигура, однако у эльфийки было все, на что Мона надеялась с момента полового созревания. Она громко вздохнула и тем самым дала Бенико шанс заговорить.
– Я хотела кое о чем тебя спросить… – заметно нервничая, прошептала та, а Мона подняла брови и ухитрилась заставить уголки губ дернуться.
– Н-ну, – начала Бенико, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. – Мы с Беном… мы познакомились совсем недавно, и я в курсе, что болтают об эльфах… – Она прикусила полную нижнюю губу. Даже Мона поймала себя на том, что пялится на нее. И как только у кого-то может быть такое идеальное лицо, как у этой японской сахарной эльфийки? Так нечестно. Широко распахнутые глаза медленно оплетали ее своими сетями. Внешность Бенико, ее запах, ее голос – эльфы всегда олицетворяли собой нечто чувственное. В ее случае – сахар. К тому же Мона понимала, к чему клонила Бенико: эльфы считались не самыми верными существами. Это игривые, беспечные духи, нахальные, озорные и иногда даже пользующиеся дурной славой. Людские сказки.
– Мне действительно очень нравится Бен, очень-очень нравится! – затараторила Бенико.
– Это видно.
– Да, но… я не хочу, чтобы вы решили, будто я его только… я хочу не просто развлечься.
От этой формулировки у Моны екнуло сердце – так в ней самой отзывались эти чувства.
– Я хочу, чтобы он стал моим парнем, настоящим парнем. Постоянным парнем. – Бенико говорила взволнованно, голос у нее дрожал почти так же сильно, как крылья.
– Конечно, – ответила Мона, но Бенико быстро замотала головой.
– Ты не понимаешь! Мне редко удавалось найти такого, как он. Бен сказал, что ему нравятся мои тексты, знаешь? Мои песни. Сначала мы долго переписывались, при этом он даже не знал, как я выгляжу и как меня зовут. По его словам, он влюбился в мои песни. Я никогда не встречала такого, как он! Я серьезно к этому отношусь – и хочу, чтобы вы это поняли! – Слова лились из нее стремительным потоком, и она сделала шаг к Моне.
– О. Да, разумеется. Я… я, честно говоря, даже не думала об этом, – призналась она и пожала плечами.
– Знаешь, ты очень нравишься Бену, он так тебя ценит. Борис меня, к сожалению, недолюбливает, но… ничего страшного. Может, это еще изменится. Но ты очень дорога Бену, понимаешь? Очень-очень дорога! Ведьмы и колдуны обычно не обращаются так с оборотнями… он тобой просто бредил.
– Да, и хорошим отношением к эльфам ведьмы тоже не славятся. – Сейчас до Моны начало доходить, о чем речь. Она потерла лоб, подбирая правильные слова. – Бенико. Не бери в голову. Я не отрываю крылышки твоим маленьким родственникам, чтобы варить зелья, и не смотрю свысока на других сверхъестественных существ. Мне… двадцать пять, я не из Средневековья. К счастью! Бен, Борис, Влад – они мои друзья. Ну а так как ты девушка Бена, то теперь и ты моя подруга.
Бабочка громко взвизгнула и радостно бросилась на шею Моне. Запахло ярмаркой, сладкой ватой и мятным печеньем. И как можно не ответить на такие искренние и ароматные объятия? Она должна положить конец предрассудкам о ведьмах. Их общества много тысячелетий подряд злоупотребляли своей силой и горели за это на кострах, ужасный образ.
– Я так рада! Мне было ужасно страшно. – Большие розовые губы оставили отпечаток на щеке Моны.
– Бен умеет любить. Если ты серьезно к нему относишься, то мы все будем счастливы. А Борис… Он еще это поймет. Ему просто обидно, потому что обычно они с Беном держатся вместе. Лучшие друзья. Кроме того, ты его затмеваешь.