– Так и думала. Молодая ведьма, – пробормотала Мона, глядя в большие, как у олененка, глаза девушки. Когда ведьмы прикасались друг к другу, их стихии тоже вступали во взаимодействие. Будучи огненной ведьмой, Мона почувствовала в беспокойных пальцах Кими порывы ветра. Неудивительно, что у нее получилось создать магическую формулу на основе воздуха.
– Но я еще даже посвящение не прошла! – запинаясь, пробормотала девочка.
– Ведьма есть ведьма. С церемонией или без. И вообще-то ты должна это знать. Где… взрослые? – услышала собственный голос Мона и пожалела, что не прикусила язык. Она вдруг заговорила так, будто была на тридцать лет старше, чем на самом деле. Впрочем, девочки обменялись долгими взглядами, затем Кими покачала головой.
– Мама у подруги, а папа на работе.
– И они тебе не сказали, что зеркальные демоны – плохая идея?
– Ну… мои родители… люди.
Это кое-что меняло. Мона медленно кивнула. Сотрудники ведомства до сих пор испытывали трудности с просвещением и обучением молодых ведьм. Без поддержки семей талантливые дети практически находились в подвешенном состоянии, а в случае с Кими, возможно, буквально зависали в воздухе. Так же, как Мона поджигала вещи, Кими в детстве наверняка пару раз улетала из кроватки.
– Все не так уж плохо. Бывает. Я однажды превратила свою учительницу по математике в жирную утку, потому что она… ах, ну, она была сложным человеком, а я вспылила… – попыталась растопить лед Мона. Ей ни в коем случае не хотелось разговаривать как некрутая, читающая нотации специалистка из ведомства. И лица обеих девчонок действительно просветлели. Почти у всех имелись истории о противных учителях.
Из квартиры послышалось приглушенное бульканье. О, точно. Еще эта проблема.
– А что конкретно произошло после того, как заклинание подействовало?
– От зеркала отделилось черное пятнышко и рвануло к Эшли!
– Но я отбила его подушкой, и оно полетело в угол, на стену комнаты. Вот… теперь оно приклеилось и… издает странные звуки.
– Слова разобрать можно? Форма, величина? Чем оно пахнет? – Мона достала смартфон, чтобы делать пометки. Лучше выяснить, какой демон прилип к потолку, до того, как войти в квартиру. Изгонять духов легко, а вот демонов – их надо уговорить магически. К счастью, у них была аллергия на нарушение правил: как адские каратели, они попадали в собственные моральные ловушки, если их обвиняли в тех же проступках. Но для этого нужно бить прицельно – в зависимости от рода греха демона – и правильным тоном.
– На самом деле то, что он озвучивает, не так уж и страшно. Сначала он попробовал громко крикнуть: «Бууу!», а потом вроде как изображал звон цепей. Но… нам не показалось, что «звяк, звяк, звяк» – это прям жесть. – Эшли пожала плечами.
– Он обиделся на вашу реакцию?
Огромные глаза Кими стали еще больше, и она энергично закивала:
– Сейчас, когда ты сказала, я думаю, да. Как там было? Он сделал так: «Соси, соси, соси», а мы просто такие… «А-а-а?» А потом он надулся, разорался: «Резать, резать, режь» – и так странно на нас смотрел. После этого мы вышли из комнаты и позвонили в службу спасения…
– «Выколи, коли, коли, заколи» он тоже делал как-то кое-как, – закатила глаза Эшли.
– Ясно, ясно, – пробормотала Мона. – А запах?
– Жженые подошвы! – выпалила Эшли, и ее черные кудряшки дернулись вместе с ней. Похоже, при упоминании этого запаха ее затошнило.
– Я думала скорее о сгоревших покрышках, – поправила ее Кими.
– То есть запах плохой. Это хорошо, – с облегчением выдохнула Мона.
– Почему? – Взгляд больших оленьих глаз снова впился в ее лицо.
– О, слабые демоны плохо пахнут. Лучше у них не получается, и чаще всего их используют для пыток, так что они должны… быть неприятными. У высших демонов нет такой необходимости, у них довольно-таки хороший запах. – При этом она невольно вспомнила аромат жареного миндаля, который всегда окружал Бальтазара. На самом деле жаль, что ей все лучше удавалось справляться самостоятельно. Мона соскучилась по этому запаху. У нее вырвался вздох. – Что ж, как бы то ни было… Вид, как он выглядит?