– Работа здесь – это наказание? – выпалила Мона.
– Ой, умоляю, это неправда. Мне разрешили выбрать, чем я хочу заниматься. Сначала меня собирались выставить тут в моем самом старом гробу – вот до чего дошло. – Он закатил глаза. – Кроме того, мне нравится, как музей представляет мифоисторию, благодаря посетителям она пробуждается к жизни. Я сам практически часть истории. – Борис смахнул со лба светлый локон. – А моя семья настояла, чтобы я… я обязан жить у них. Вот тогда и появилась эта работа. Рядом с их виллой. – На его красивом лице появилось кислое выражение, и Борис скрестил руки на груди. Мона отлично знала это чувство, при одной мысли о переезде к матери у нее вспыхивали ладони.
– Что ж, ну… тогда… если ты… – заикалась она, судорожно соображая, как вернуть разговор в позитивное русло. – Зато тебе по крайней мере не нужна ведьма-надзирательница, раз за тебя поручились родители, это ведь уже хоть что-то?
Он пожал плечами, однако раздражение немного ослабло, вампир поджал губы.
– Может быть, может быть. Во всяком случае, потом у меня снова будет право выбрать профессию, а вот у тебя… – Очевидно, догадавшись, какую затронул тему, Борис виновато улыбнулся Моне.
– Что, нет выбора? – удивленно пробормотал Бен, и Мону вдруг чересчур сильно придавила грудь оборотня. Он обнюхал ее волосы, словно они могли дать ему ответ.
– Э-э-э…
– Ведьмы и колдуны обязаны состоять на госслужбе, ты же знаешь, господи, мы ведь только что это обсуждали, вечно ты не слушаешь, – заявил Борис и тоже перегнулся через Мону, чтобы поговорить с Беном. Теперь оба парня буквально нависали над ней, и она оказалась в ловушке. Если бы от одного из них не пахло как от пачки рождественского печенья, а от другого – слегка как от собаки, эта сцена напомнила бы Моне клишированную обложку фэнтези-романа для взрослых.
– Она обязана это делать? Ей пришлось бы стоять на улице и считать зомби? И нельзя отказаться? – сыпал вопросами Бен.
– Нельзя. Либо ведьмы и колдуны служат государству, либо их очищают, только так им будет позволено жить как обычным людям.
– Не совсем так, – заметила Мона и немного отодвинула от себя и вампира, и оборотня. – Мой вид сил точно попал бы под очищение, но в целом мы подписываем договор, а если нарушим его и нас уволят, то вместе с тем мы отказываемся от своего дара.
– А я думал, магию можно отдать только добровольно. Столько раз видел это во время сожжения ведьм. Столько моих знакомых отказались от своих сил, это была такая трагедия! – Борис театрально схватился за грудь, хотя сердце в ней не билось, вампирская кровь текла исключительно благодаря магии.
– Ну, договор подписывается добровольно…
– Какое подлое условие! – Борис с негодованием скрестил руки на груди.
– На самом деле мне нельзя вам об этом рассказывать.
– Да, а это еще почему? – сердито фыркнул он.
– Не хотел бы я работать здесь вечно! – Бена, похоже, слегка ошеломила эта информация. Он почесал подбородок.
– О, прошу тебя, да это же работа мечты! Давай! Расскажи ведьме, почему ты тут!
– Охранять! – молниеносно выпалил оборотень.
Мона подавила смех.
– Мне нравится охранять вещи, защищать людей, и кости – это круто, – перечислил Бен.
– Ах да. Примерно так я и думала. – Она просто не могла не улыбнуться над способностью Бена испытывать восторг. Нездоровая для взрослого человека детская наивность пробуждала в ней своего рода материнский инстинкт. Вообще-то она предпочитала, скорее кошек, но для Бена делала исключение. Жаль, он тоже был очень милым, привлекательным, добрым, открытым и к тому же симпатичным. Ну почему она не могла влюбиться в кого-то вроде него?
– Может быть, охранять и классно… но я больше хочу заниматься музыкой. – Смущенную улыбку на губах оборотня неожиданно разделил и вампир. А вот и она, любимая тема этих троих: метал.
Парни презентовали ей свой дуэт и наполовину готовые песни, а Бен продемонстрировал свой талант к гроулингу. Оборотням подходили такие рычащие звуки. А о том, что эксцентричный вампир отлично умел кричать в микрофон, она и так догадывалась. Пока они болтали о любимых группах, обсуждали тату Моны, а Борис растягивал свои концертные браслеты, незаметно пролетел час.
Так что теперь вся компания в нерешительности застыла перед экспозицией. Ничто не сдвинулось с места. Даже мышь не пискнула.
– Судя по всему, господин Мумия останется в своем саркофаге, – вне себя от счастья заключила Мона и уже собиралась с облегчением потянуться, как вдруг на нее упал яркий луч фонарика.
– Бен! Обязательно так на меня светить?