В этом городе водят только в случае крайней необходимости. Поездки на автобусе чаще всего превращались в адские прогулки. Кроме того, ни в одном другом районе мира нет столько зомби за рулем, хотя Айхсфельд их почти догнал. Водительские права для нежити Мона вообще ни в грош не ставила.
– Кстати, преисподняя в Ханау как-то влияет на это место?
Растерявшись от резкой смены темы, демон вскинул брови и моргнул, глядя на нее:
– Что?
Ошеломленный Бальтазар – неужели она увидела это? Сегодня такое выражение его лица стало для нее бальзамом на раны. Оно и тот факт, что он на какое-то время задумался.
– Ты точно хочешь знать? – спросил в конце концов Бальтазар, и Мона поймала себя на том, что смеется. – Что ж, значит, никаких автомобилей. Лучше метла для ведьмы?
Она закатила глаза.
– Какая еще метла? «Фигимбус 2000»? Такое бывает только в плохом городском фэнтези.
– Я мог бы нанять тебе водителя. Все-таки лимузин с шофером – это минимум для жены князя ада.
Мона постепенно начинала верить, что ее плохое настроение его забавляло. Веселая ухмылка выглядела настоящей, как и искорки в глазах.
– Возможно, когда-нибудь, но пока буду наслаждаться всеми крохами нормальности, которые только смогу найти, – заявила она.
– Нормальность. – Она услышала его вздох, и демон покачал головой: – Не цепляйся за нее слишком сильно. Жизнь не нормальная. Все стало бы гораздо проще, если бы ты отказалась от такого образа мышления.
– Ч-что? – ошарашенно пролепетала она. Это его тайный способ сохранять спокойствие?
– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но я могу тебе помочь еще до того, как тебе придется меня призывать. В стрессовых ситуациях, Мона… пожалуйста, сначала подумай обо мне, ладно? – Прозвучало миролюбиво, и она почувствовала, что сдается.
– Я слишком часто о тебе думаю. – Нет, она не так собиралась это сказать. Второе ошеломленное выражение лица за день, и этот взгляд Мона тоже раньше никогда не видела. Его глаза притягательно блестели, сладкий голос лился словно мед.
– Ты так со мной разговариваешь, ведьма…
– Да? – спросила она и от волнения переплела пальцы.
– Как мне перестать с тобой флиртовать, если ты отвечаешь?
У Моны вдруг расширились глаза, и она растерянно моргнула, глядя на пустой коридор. С этими словами Бальтазар просто исчез, растворился в воздухе, остался только легкий аромат лосьона после бритья и жареного миндаля. Не веря своим глазам, она протянула руку и поймала перед собой лишь воздух. Она не знала, чего ожидала.
– Жаль, – пробормотала Мона, и от возбуждения у нее зашумело в ушах. Жаль? Почему? Потому что она бы с удовольствием поговорила с ним еще? Жаль, что из-за него у нее возникало странное ощущение в животе? Из-за него, демона. И из-за этого тоже жаль. И из-за того, что они связаны таким образом, договором, без которого он бы наверняка на нее даже не взглянул. А прежде всего жаль, что она выходила из ЗАГСа одна, наедине со своими смешанными чувствами.
Глава 22. Господин Штраус
На укоризненный взгляд Бориса Мона ответила лишь закатыванием глаз. Она лежала на полу в его новой квартире и подбрасывала подушку.
– Ты тонешь в своих страданиях уже несколько недель. Я тебя, конечно, понимаю, такой брак и меня бы добил, но, Мони… это важно. – Борис беспокойно метался туда-сюда и крутил в руках новый ключ от квартиры. Повезло, что для кровососов ключи специально делают покрепче, иначе он бы давно его согнул.
– Ты меня нервируешь, когда так бегаешь, – огрызнулась Мона и печально вздохнула. Скоро к ним придут. Разумеется, Борису не разрешили жить тут одному, и очень неожиданный звонок из ведомства сообщил, что сегодня явится его сосед по квартире.
На самом деле, ситуация требовала от Моны максимальной концентрации, однако сейчас у нее появилась новая проблема – очень упрямая и способная затмить все остальные заботы.
После заключения брака она ожидала чего угодно: что демонический брак и его последствия поразят ее жизнь новой ответственностью, большим количеством колдовства, участившимися экстренными вызовами. Но реальность потрясла ее неожиданным горем. Вот уже несколько дней подряд она без остановки думала о непринужденности Бальтазара, а постоянное волнение выливалось в болезненные выводы и не давало ей спокойно спать.
Он хорошо к ней относился, вел себя просто очаровательно, ладил со своей ведьмой – не потому, что она ему нравилась или что-то для него значила, а потому, что все это было для него второстепенным. По крайней мере, так это звучало. «Я древний, Мона». Это всего лишь игра, шутка его жизни, не стоящая упоминания, часть его нормальности. Он прожил тысячи лет, бесконечное существование. Для демона она всего лишь пылинка в потоке времени. То, что от этой мысли у нее засосало под ложечкой, приводило только к одному выводу… а она не была готова с ним столкнуться.