У Моны расширились глаза.
– Это молодой вампир?
– О, ни в коем случае, ему пара веков. Возможно, вы знаете фамилию Штраус, некоторые представители его рода писали довольно известные музыкальные произведения.
Мона и Борис ошеломленно кивнули.
– Поскольку он напал на нескольких помощников и осушил их, – она откашлялась, – теперь этот вампир находится под наблюдением ведомства.
– Осушил? – пискнула Мона.
– Он был голоден. Очень голоден. Пострадавшие до сих пор лежат в больнице, но они выживут. Сейчас жажда крови уже утолена, и господин Штраус… успокоился.
– Успокоился?
– Это было деяние в состоянии аффекта. Кое-какие, ну, обстоятельства привели к этому несчастному случаю.
– Несчастному случаю?
– К тому же люди сопротивлялись – не лучшая идея в отношении изголодавшегося вампира. Как вы знаете, они потом еще сильнее прикусывают.
– Прикусывают?
– Повезло, что там оказался молодой вампир. Он сумел отвлечь его термосом с кровью, а иначе… – раздался протяжный вздох. – Все могло бы закончиться плохо.
– П-плохо?
– Случайность или нет, но это нарушение, естественно, должно быть наказано. Он проявил поразительную готовность сотрудничать, так что мы решили дать ему шанс.
– Сотрудничать? – Мона превратилась в эхо. Только негодование сдерживало ее внутренний ужас. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Чего доброго, в итоге на переднем сиденье появится Бальтазар. Она не хотела с ним так поступать, иначе он еще задавит голубя, и у нее возникнут совсем другие проблемы, помимо древнего кровожадного вампира-убийцы в темнице.
– Расслабься, Мони, – пробормотала она самой себе. Ее единственной заботой должен быть ее лучший друг. А ведь вампиры помоложе обходили Бориса стороной, по крайней мере те, которых они встречали в «Коксе». Так называемое право старшинства имело большой вес среди этих ночных кровопийц.
Справится ли он с ним? Смогут ли они договориться? Старые вампиры времен охоты видели в людях исключительно источник пищи, игрушку и закуску одновременно. Для них толпа людей пахла так же вкусно, как итальянская макаронная запеканка. Дичь, на которую разрешено охотиться и легко очаровать вампирскими силами, после чего они долго не болтали, а сразу кусали. У Моны снова побежали мурашки по спине. Он и Борис. Соседи.
– Но его ведь необходимо отправить в исправительное учреждение, разве нет? Для этого существуют специальные центры, где…
– В настоящее время мы не можем нести ответственность за один такой объект. – Она не ожидала такого серьезного тона от госпожи Сабинсен.
– Что вы имеете в виду?
– Имел место побег!
– Что, простите? – ахнул Борис.
– Два месяца назад оттуда сбежал плен… размещенный вампир. Мы еще расследуем это дело, но в данный момент альтернативных учреждений нет, а в том из-за темной магии сгорела вся электроника. Сейчас мы практически забиты. А ведьмы и колдуны вроде вас могут опекать их индивидуально, на месте, этого достаточно.
– Но… но конкретно я? Конкретно я ведь не могу! – У Моны снова сорвался голос. В голове разом зазвенели все тревожные звоночки, когда она вспомнила про вампира в музее.
– После пробуждения Штрауса прошло три дня, мы временно поместили его в подземелье, чтобы он, ну, привык. – Очевидно, Сабинсен не собиралась разглашать подробности, потому что сделала музыку громче. Кроме того, раздался пронзительный гудок, когда ее подрезало такси. Наверняка ему потом изгадят всю машину. С любительницами голубей лучше не связываться. Мона могла бы поклясться, что они уже дважды проезжали угол этой улицы. Центр Франкфурта был похож на лабиринт, и на каждом уродливом углу находились магазины «Матрасы и гробы Concord», едва отличимые друг от друга.
– Монаааа? – захныкал голос рядом с ней, и она растерянно повернулась к Борису. У него на плечах, нахохлившись, сидели два голубя. На мгновение это вызвало у Моны улыбку. Всю оставшуюся дорогу Борис сидел на своем месте абсолютно неподвижно, как труп. Какое счастье, что нежити не нужно дышать.
Через несколько минут дребезжащий автомобиль рывком остановился, чем разбудил птиц, которые тут же взволнованно заметались по машине, размахивая крыльями. Пять сизых снарядов, как жирные бомбы, летали по салону, раскидывая пыль, перья и… кое-что белое едва не упало на штаны Борису, чудом его не задело и шлепнулось на сиденье.
– Мона, сделай же что-нибудь! – взвизгнул Борис, извиваясь под ремнем безопасности, чтобы на него опять не нагадили.
Она распахнула дверь, и они оба бросились наружу, в свежий вечерний воздух. Возле ушей кружились перья, а одна особенно толстая птица выскочила на свободу вместе с ними и теперь клевала Бориса за ноги.