- Как же жаль, что на вас сейчас надеты перчатки, было бы очень любопытно взглянуть на ваши мозоли, - ответил виконт. При этом в его тоне не содержалось и намёка на попытку обольщения.
Дора против воли рассмеялась.
- Боюсь, то, что вы говорите, находится совсем на грани приличия.
- Разве? Трудовые мозоли у дочери герцога - это вполне приличная тема, по-моему.
- Ох, не продолжайте, - махнула на него смеющаяся Дора.
- Но это уже больше соответствует к тому, что вы обо мне слышали? - улыбнулся в ответ виконт.
- Да, пожалуй. Вы знаете, что вас называют оддболом за ваши речи?
- Разумеется, - поморщился Майкл Оддбэй, - очевидно, я часто бываю несдержан в своих вопросах и замечаниях.
- А мне показалось, что повод посмеяться над другими у некоторых людей может возникнуть единственно из желания посмеяться, и для этого не нужен особый повод, подойдут любые высказывания, особенно если они искренние.
Виконт серьёзно посмотрел на Дору.
- Должен признаться, вы меня удивили. Не ожидал, что к такой красоте прилагается наблюдательность и умение столь быстро и чётко анализировать увиденное.
Дора зарделась от комплимента.
- Благодарю вас за беседу, виконт. Вы возвратили мне пошатнувшуюся было веру в доброту знатных людей.
Отчего-то Дора не без сожаления почувствовала, что вот сейчас она должна завершить разговор с виконтом и покинуть его общество. Танец, который они вместе наблюдали, закончился, а учителя ей говорили, что более двух танцев с одним и тем же кавалером женщине танцевать неприлично. И пусть повторно они не танцевали, но их беседа была чем-то ещё более личным, чем совместный танец в общем кругу. А допускать для себя даже тени неподобающего поведения и тем самым не оправдать доверие герцога, она не могла.
Дора поймала взгляд Брайана, подала ему знак подойти и вместе с братом покинула общество графини и её сына. Она спросила брата, может ли она уже уйти к себе. Тот удивился:
- Уже хочешь покинуть приём? Но ведь ты ещё мало с кем успела пообщаться.
- Честно говоря, я немного устала. Так много ярких впечатлений, боюсь, мне не переварить все их даже за целую ночь.
- Конечно, - коротко посмеялся Брайан, - Ты же не привыкла к таким приёмам. Станцуешь ещё один танец и уйдёшь. А то будет нехорошо, если виконт Оддбэй окажется единственным кавалером, которого ты сегодня осчастливила своим вниманием.
На следующий танец Дора приняла приглашение от мужчины возраста сорока пяти - пятидесяти лет в тёмно-синем сюртуке.
- Граф Фредерик Фосбери, - напомнил ей мужчина собственное имя, принимая ладонь Доры на свою твёрдую руку.
В этом танце Дора ощутила себя лёгкой бабочкой, порхающей вокруг крепкого сильного дерева. Она слегка улыбалась лорду Фредерику, ловя в ответ его восхищённый взгляд. По окончании танца лорд подвёл Дору к Брайану и спросил:
- Смею ли я надеяться на второй танец с вами, леди?
- Сожалею, граф, но я уже покидаю приём. Благодарю вас за его прекрасное для меня окончание.
У себя в покоях, когда Дора уже находилась в кровати, она совершенно не могла спокойно лежать, не говоря уже о сне. Хотелось подскочить и кружиться вокруг кресла, или плакать от переполнявших её эмоций. Она перебирала в памяти виды танцующих гостей, лёгкий мелодичный смех дам, исполненные гордости осанки кавалеров, в десятый раз в голове её прокручивались сегодняшние диалоги, и чаще всего этот круг воспоминаний заканчивался мысленным взглядом в голубые глаза под низкими бровями и изогнутой линией губ виконта Майкла Оддбэя.
ЧАСТЬ 2
Глава 1
Михаил накрыл плотной крышкой большую кастрюлю с приготовленным рассольником и огляделся.
Кто бы мог подумать, что такое просторное престижное кафе на центральной улице столицы, блиставшее разнообразным меню, включающее блюда и русской и кавказской кухни, а также японские роллы-суши, и даже разнообразные пиццы, имеет такую тесную кухню. Повара и поварята, сушисты и пиццеристы сновали по этой кухне, огибая препятствия как опытные слаломисты. Но самый "шик" был тогда, когда их шеф-повар, за глаза называемый "Сашок", уставал отдыхать за пределами кухни и вставал посередине. Он важно надувал и без того изрядно пухлые щёки, начальственно хмурил брови, укладывал скрещённые спереди руки на пузо и надолго так застывал. Тогда работники ножа и черпака, вежливо соблюдая субординацию, вынуждены были буквально протискиваться между колегами и кухонным оборудованием.