Начал же Михаил с обустройства своего просторного кабинета. Массивный стол, покрытый зелёным сукном, он распорядился заменить столом, менее обременённым тумбами и ящиками, зато большим по площади и обшитый полированным деревом. Шторы из тяжёлого плюша велел заменить на лёгкие серебристые занавеси. Этажерки с содержащимися на них книгами и журналами повелел оставить, а их содержимое при случае ревизовать и убрать ненужное. Кресла и диванчик им также были признаны годными к дальнейшей эксплуатации. После этого он распорядился перенести в его кабинет все необходимые учётные книги и документы.
Помогали ему на первых порах управляющий замком и прилегающей территорией Аарон Фитцберг и застоявшийся без дел секретарь графа Пол Парсон. Погружение в документы, сопровождаемое необходимыми пояснениями этих двух служащих, стоило Михаилу немалой головной боли. Периодически он устраивал себе небольшой отдых с помощью верховых прогулок по Дилкли и его предместьям. Встречавшиеся на пути жители приветственно кланялись ему, на что он отвечал кивками. Однако приём посетителей к себе в замок он пока запретил.
Денежное положение графства, к счастью для Михаила, оказалось вполне благополучным. Долгов не было, все необходимые налоги и пошлины вовремя уплачивались, в казне числился немалый капитал и регулярно поступали доходы от арендаторов земли и небольших предприятий.
Крупные статьи дохода графства составляло производство типовой мебели, рыбный промысел, и - куда уж без него - сельское хозяйство.
Первым делом Михаил распорядился выделить необходимую сумму для завершения строительства пристани и усилить работавшую там артель дополнительными строителями, камнем и лесом, в рамках своей доли вклада, содержащейся в договоре с графом Фосбери.
Потом повелел установить новую насосную станцию на реке Северн, на берегу которой был расположен Дилкли, и начать прокладывать водопровод к замку. По замыслу Михаила, в замке будет устроено даже горячее водоснабжение через трубы, обогреваемые специальной печью. Канализация в замке уже наличествовала, оставалось только обустроить туалеты по образцу, известному Михаилу в своём мире.
Несколько раз Михаилу пришлось утверждать приговоры суда по делам, которыми предусматривалась смертная казнь для подсудимых. Воспитанный в гуманитарном обществе с его международными конвенциями о правах человека и тому подобных, Михаил заменил каждое из этих наказаний тяжёлыми работами на каторге, а одно дело и вовсе велел пересмотреть, поскольку вина подсудимого показалась ему не очевидной.
За этими хлопотами Михаил не заметил, как прошло несколько недель со времени его отъезда из столицы. Он полностью погрузился в дела, сон его был глубок и крепок, обеды с графиней и приглашаемыми к столу управляющим и секретарём, коротки.
Так и проходили его дни, когда однажды секретарь доложил ему, что среди прочих приглашений к местной знати, виконта и графиню Оддбэй ожидают к себе в гости граф и графиня Фосбери.
Глава 3
Услышав доклад секретаря, Михаил почувствовал себя так, словно по его телу пропустили слабый заряд электричества. С одной стороны, ему очень хотелось вновь увидеть Долорес-Софию, а с другой он совершенно точно знал, что испытает душевную боль при виде неё. Ту самую боль, от которой, отчасти, он и попытался укрыться в своём графстве и зарывшись в делах.
Михаил понимал, что была необходимость для его встречи с лордом Фредериком для сверки дел по пристани, а главное, поскольку её возведение завершалось, нужно было обговорить и оформить доли в её эксплуатации и распределении будущих прибылей. Большую часть этой работы можно было поручить управляющему, но со стороны Фосбери этот вопрос курировался лично графом, и отправлять к нему своих служащих было бы невежливо.
Ещё Михаил учитывал, что он должен увидеться с младшей сестрой графа, ухаживание за которой ему приписывают. И если в этих словах об ухаживании была истина или доля истины, то, как джентльмен, он был обязан объясниться с этой девушкой за своё невнимание к ней и предложение о замужестве, сделанное в столице другой.
Поэтому поездку в Фосбери всё-таки наметили, но Михаил был твёрдо намерен по возможности ограничить своё пребывание там решением деловых вопросов, а поддержание личных добрососедских связей предоставить исключительно графине Эстер.