После этих мрачных предположений Майкл решительно подписал оба присланные детективным агентством счёта с припиской о продолжении розыска, и отдал письмо для отправки в Йорк.
Затем Майкл написал письмо Питеру, где кратко описал свои дела, и особо остановился на захватившей его идее организации театра в столице своего графства. Как бы в шутку Майкл при этом написал, что будет очень расстроен, если на премьере первого спектакля не увидит своего друга Питера Крэйбонга и просил написать ему, если таковое всё-таки возможно и Питер вернётся в Бригантию.
Вскоре слуга доложил Майклу, что прибыл некий мистер Конгрив, приглашённый им к должности руководителя театра.
Джон Конгрив был полным представительным мужчиной лет сорока пяти, с внушительной лысиной и пронзительным взглядом. Своим лицом он напомнил Майклу Михаила Ломоносова, каким тот изображён на портрете, являющейся одной из иллюстраций в школьном учебнике. И первый же вопрос, который он задал Майклу после взаимных приветствий и представлений, посадил виконта в лужу.
- А вы уже получили королевский патент на создание театра?
Оказывается, в Бригантии существовала королевская монополия на театры и Майклу могли просто отказать в выдаче патента! Сами театры юридически существовали в двух формах - товарищества актёров с самоуправлением, либо частная труппа, принадлежащая одному человеку. При королевском дворе обязанности главного цензора всего театрального репертуара были возложены на лорда-камергера и главного церемониймейстера, которые возглавляли институт государственной цензуры.
"Так, господин виконт, за голову будем хвататься, когда останемся одни - думал Майкл, слушая мистера Конгрива, - а сейчас держим морду кирпичом, словно никаких проблем в упор не видим".
- Я поручаю вам заняться этими вопросами, мистер Конгрив. Для этого вы можете спрашивать у меня любые средства, ресурсы и людей. Сейчас же предлагаю вам заселиться в удобное место неподалёку от замка, которое вам обеспечит наш управляющий, а завтра в полдень представить мне свои предложения и первоначальный план действий.
Не моргнув глазом, мистер Конгрив откланялся.
"Интересно, для него поставленные задачи были естественными или столь же неожиданными, как для меня, и он сейчас тоже "держал лицо"? Ставлю на второе. Вряд ли нашёлся бы в нашем королевстве ещё один такой оддбол, как я, который уже приступил к организации и строительству театра, не озаботившись перед этим получением патента".
На следующий день между ними разгорелся настоящий спор.
- Нет-нет, мистер Конгрив, никакого актёрского самоуправления, никакой демократии в нашем графском театре быть не должно.
- Но, ваша милость, хорошие актёры тогда не согласятся играть в этом театре, ведь никому не хочется попадать в кабалу плюсом к тем трудностям, которые артисты и так имеют в силу своей профессии.
- О каких трудностях вы ведёте речь?
Джон Конгрив принял позу оскорблённого достоинства и стал перечислять:
- Многочасовые репетиции, неотапливаемые гримёрки, самостоятельный съём жилья... Оскорбить или унизить актера считается нормальным явлением среди благородного сословия, а к женщинам-актрисам отношение вообще совершенно неуважительное. И хоть как-то помогать и защитить актёра может только его труппа. Коллектив актёров становится практически семьёй, и поэтому управляется как семья.
- Отопление гримёрок, обеспечение актёров удобным жильём и их правовая защищённость - это наша с вами задача, мистер Конгрив, и я намерен её решить самым наилучшим для всех образом.
- Но где же я найду труппу, которая в это поверит и откажется от самоуправления?
- А кто говорит о готовой труппе, уважаемый мистер Конгрив? Набирайте актёров по одному. С каждым будет заключён индивидуальный контракт, который будет либо продлеваться, либо расторгаться, в зависимости от задействованности актёра в том или ином спектакле. Я не хочу держать "актёрскую семью", в которой могут быть люди, которые, возможно, никогда не понадобятся на сцене, но будут принимать решения, влияющие на работу всего театра. А вот оплата работающих артистов будет высокой. Всё, этот вопрос больше не обсуждается, - жётско добавил Майкл, увидев, что руководитель театра собрался продолжать спорить.