Дора лишь кивнула под пристальным взглядом мужа.
- Я готова ответить за свои грехи, и с радостью приму положенное мне наказание от нашей церкви.
Опустив глаза, граф Фосбери продолжил:
- Должен предупредить тебя, что этим трибуналом, среди прочего, может решаться и вопрос о действительности нашего брака с тобой.
Дора глубоко вздохнула.
- Прости, Фредерик, но это не то, что меня очень беспокоит. Гораздо сильнее я волнуюсь об Эдварде. Что будет с ним?
Такого ответа ни Фредерик, ни Элизабет от Доры не ожидали. Фредерик словно получил удар и пытался выстоять после него. Элизабет, видя реакцию брата, возмутилась:
- Да как вы можете такое говорить? - вскричала она, повернувшись к Доре, - Ведь это не ради Элинор, а ради вас Фредерик сейчас ездил к Архиепископу! Ради вас он принял чужого ребёнка и взял на себя грех, солгав при крещении о его родителях. Да он всего себя посвящает вам!
Дора закрыла глаза и так выслушала Элизабет.
- Конечно, вы правы, хотя бы отчасти, - ответила она, - Поверьте, я очень ценю то, что мой муж для меня делает. Но насколько я понимаю, пока что рано обо всём этом говорить. Ничего не изменилось, пока леди Элинор не обратилась в епископат с заявлением.
- Да, - граф Фосбери взял себя в руки, - Но я должен известить её об этом. Надеюсь отделаться письменным сообщением.
- Нет, Фредерик, она этим не успокоится, - покачала головой Элизабет, - Твоя жена навестила её сразу после твоего отъезда, и Элинор выразила непримиримость и желание нас оскандалить, в случае, если ей не удастся повторно выйти замуж.
Лорд Фредерик лишь устало посмотрел на Дору.
- Оставьте меня сейчас, я должен заняться делами.
Дора ходила по замку и не знала, чем ей заняться. Ей хотелось поехать в "Ласточки", но сейчас в училище шли обязательные там уроки.
Укоряющие слова Элизабет, как оказалось, несколько задели Дору, и ей хотелось сделать что-то из того, что полагается делать добропорядочной жене.
"Ревизию здесь провести, что ли? Давно в этом замке её не делали". Она позвала экономку и сообщила ей о необходимости пересчёта домашнего имущества. Та, словно бы даже обрадовавшись порученному делу, кинулась созывать прислугу и доставать из сундука книги учёта. Узнав об этом, леди Элизабет только фыркнула по своему обыкновению, и скрылась в комнате Эдварда.
Результат ревизии, окончившейся глубоко за полдень, показал, что всё фамильное серебро Фосбери, а также из приданого Доры, на месте. Не хватало, однако, изрядного количества предметов из фарфоровой посуды, о чём Дора выговорила экономке.
- Ваше сиятельство, прошу вас даже не думать о том, что имели место кражи, - краснела та, - Эти вещи, конечно, постепенно были разбиты прислугой за несколько лет. Мы давно не делали пересчёта.
- Возможно. Но почему тогда они до сих пор числятся в книгах? Разве вам неведом порядок списания в каждом таком случае?
- Ах, эти горничные и кухарки всегда скрывают, если что-то разбили, боятся нареканий или увольнения.
- И кто же должен учить их вести себя правильно? Если от нас уволится слуга и получит рекомендации графа и графини Фосбери, а на новом месте будет вести себя так же, как у нас - что о нас будут думать его новые хозяева?
- Простите, миледи. Я сегодня же приму меры.
- Надеюсь на это. Если ситуация повторится на будущий год, предупреждаю, что вы сможете потерять должность и не рассчитывать на хорошие рекомендации.
Экономка, почтительно поклонившись, ушла делать внушения остальной замковой прислуге, а Дора, с чувством выполненного долга, велела закладывать карету, чтобы уехать в "Ласточки".
На другое утро случилось то, чего внутренне ожидал каждый взрослый Фосбери - пожаловала леди Элинор. И, разумеется, на лице её была написана воинственность.
На этот раз лорд Фредерик говорил со своей бывшей женой в присутствии сестры и Доры.
- Не трудись ничего объяснять, Фредерик, - первым делом сказала леди Элинор, - Мой жених уже сам узнал об отказе и отозвал своё предложение о браке. И этого я не прощу - ни тебе, ни твоей гулящей жене! Я своими собственными глазами видела, как она тебе изменяет, и буду свидетельствовать об этом в суде.
Глава 3
Услышав слова своей бывшей жены, граф вдруг рассмеялся, а потом сказал:
- Не опускайся хотя бы до клеветы, Элинор. Не добавляй новой грязи, которую ты и так грозишь вылить на свою и мою головы. И не равняй себя и Долорес-Софию, уж она-то никогда мне не изменит, или я совсем не знаю её.
- Значит, не знаешь, - с каким-то изуверским наслаждением сказала леди Элинор, - Эта с виду невинная овечка, после того, как ушла от меня, на глазах всего Дилкли обнималась с виконтом Майклом Оддбэем, а потом прошла с ним в его карету.