- Да, это так.
- Что побудило вас поступить столь необычным образом?
- Я был влюблён в маркизу, - просто ответил Майкл.
- А сейчас?
- И сейчас, - твёрдо ответил Майкл.
По залу прокатились шумные вздохи леди Элизабет и графини Оддбэй, лорд Вилей возмущённо уставился на своего сына, лорд Фредерик играл желваками, Долорес-София сидела, опустив глаза, а леди Элинор торжествующе вскинула голову.
- Вы признавались в своих чувствах графине Фосбери? - спросил епископ.
- Нет, Ваше преосвященство, никогда.
- Вы состояли с ней в любовной связи?
- Нет. Я безмерно уважаю графиню, и ни за что бы не унизил её подобным предложением.
- Но вы желали бы этого?
- У меня появилась надежда на законный брак с леди Долорес-Софией в связи с этим процессом.
По залу опять прокатился шумок.
- Что вам даёт такую надежду?
- Церковное уложение, по которому брак может считаться несостоявшимся, если один из супругов солгал при вступлении в него, - ответил Майкл, коротко глянув в свои записи - Пункт второй статьи тридцать восьмой церковного уложения о правосудии по брачным вопросам.
- И кто же, как вы полагаете, солгал?
- Предполагаю, что лорд Фредерик знал о своей бесплодности, когда просил руки маркизы Крэйбонг, но скрыл это от неё, её отца и Его Величества, которые приняли решение об этом браке с той целью, чтобы род Фосбери не угас.
- Откуда вы знаете о том, что решение было мотивировано именно этой целью?
- Об этом мне рассказал маркиз Питер Крэйбонг сразу после состоявшейся помолвки его сестры. А он, в свою очередь, узнал об этом от старшего брата Брайана Крэйбонга, которому это объяснил сам герцог.
- Вы делились своими новыми надеждами с леди Долорес-Софией?
- Я ни с кем не делился и говорю об этом впервые.
- Вам же известно, что теперь в семье Фосбери есть ребёнок, которому граф и графиня приходятся отцом и матерью, согласно записи о его крещении.
- Но его настоящие родители - не граф и графиня.
- А вот леди Долорес-София заявила, что она не испытывает раскаяния в принятии этого ребёнка.
- Ребёнок уже принял крещение, которое не может быть отменено. Думаю, именно поэтому леди Долорес-София не раскаивается. И я в этом поступке восхищаюсь ею, и со своей стороны выражаю активное неприятие церковного закона о запрете на крещение незаконнорожденных детей.
Снова прокатился шумок, к которому добавился слабый хлопок рукой по столу епископом.
- Ещё один туда же, - вполголоса сказал Поборник справедливости и Защитник уз.
- Откуда вам известно, что граф и графиня не являются истинными родителями Эдварда Фосбери? - спросил Защитник уз.
- От родной матери этого ребёнка, - ответил Майкл, чем вызвал настоящий шум и восклицания в зале.
- И кто же она?
- Её зовут Бригитта Наннери, и она должна была уже подойти и ожидать в приёмной зале.
Глава 3
Все, в том числе Дора, удивлённо смотрели как Бригитта, в дорогом чёрном узком платье и маленькой шляпке с короткой вуалью, с прямой осанкой проследовала к месту для опроса. После поклона и положенных клятв её спросил официал суда:
- У нас по делу в показаниях ответчиков и свидетелей вы проходите как простолюдинка по имени Бригитта, не имеющая фамилии. Теперь же вы назвались фамилией Наннери. По какому праву вы это сделали?
- Под этой фамилией меня зарегистрировал граф Оддбэй как жительницу графства купеческого сословия.
- Свидетель, граф Оддбэй, вы подтверждаете слова этой свидетельницы?
- Да, но... Я впервые узнаю, что она является родной матерью виконта Фосбери. Мой сын Майкл просил меня недавно записать её имя и фамилию в церковно-приходской книге нашего графства, сказав, что готовится задействовать эту мисс в своём новом экономическом прожекте.
- Хорошо. Свидетельница, вы подтверждаете, что, не состоя в браке, вы родили ребёнка и отдали его графу и графине Фосбери?
- Да, Ваше преосвященство, подтверждаю.
- Почему вы это сделали?
- Почему родила?
- Нет, - нахмурился епископ, - Почему вы отдали им своего новорожденного сына?
- Потому что отец этого ребёнка, будучи аристократом, не мог на мне жениться и признать ребёнка официально, а также не мог поддерживать нас, так как уехал за границу. Он предложил простолюдина, который взял бы меня замуж беременной. У меня же не было ни жилья, ни денег. Я просила графа Фосбери позволить жить мне рядом с его женой, моей монастырской подругой, чтобы она могла помогать нам с ребёнком, как она и сама хотела, но он не разрешил мне этого. Но главное, я беспокоилась за судьбу своего сына, который, как незаконнорожденный, был бы отлучён от церковных таинств, прежде всего крещения, и на всю жизнь оставался бы причисленным к самым низким сословиям, наряду с проститутками и нищими. Если бы не это обстоятельство, я бы никогда не отказалась от своего сына, - голос Бригитты при этом дрогнул, но она продолжила - Моя подруга Долорес-София известна мне как... добрый и совестливый человек. И я решила согласиться на предложение графа Фосбери о том, чтобы отдать им с женой своего ребёнка и никогда не разглашать этой тайны.