- Конечно, как не быть, Ваше преосвященство. Как меня их сиятельство, значить, с графиней застукали в их постели, так сразу и последствия наступили. Выгнали меня из замка взашей, значить.
- Я говорю о других последствиях. Не была ли графиня беременной после этого блуда?
- Так беременной она была и после, и во время этого блуда, Ваше преосвященство. Когда оне понесли от меня, мы всё равно продолжали блудить, значить.
- Я ждала ребёнка от мужа! - опять крикнула леди Элинор, и опять епископ стукнул по столу молотком.
- Откуда вам было известно, что это был именно ваш ребёнок, а не ребёнок графа?
- Так оне ж говорили, что их муж, их сиятельство, значить, того, не могут ей ребёночка-то сделать. И никому другому тоже.
- Вам известно, что сделали с этим ребёнком после того, как он родился?
- Известно, Ваше преосвященство.
- Расскажите, что вы об этом знаете.
- Когда меня их сиятельство выгнали, я не сразу в деревню уехал, а ещё некоторое время в замковых постройках укрывался - в сараях да на конюшне. Меня прислуга подкармливала, жалели, значить. Всё, чаял, графиня меня ещё утешит, да и с ребёночком нашим хотелось мне знать, что будет. Так я однажды и подслушал, как оне с подругой своей, графиней Оддбэй, значить, говорили, и леди Элинор сказали, что отдадут ребёнка в приют в графстве Оддбэй, а потом приглядывать за ним будут. Ну вот я и жил так, думал, пока родов дождусь, а потом и прослежу, как оно всё будет.
- И что, проследили? Отдала она ребёнка в приют?
- Проследил, - низким голосом вдруг протянул свидетель, - Только опоздал я немного. Оне ж в карете ехали, а я пешком по снегу шёл, декабрь был тогда, мороз сильный стоял. Дитё графиня не отдала никому, а у ворот приюта так и бросила в снег, в одних тонких пелёнках да вот в этой рубашечке.
После этих слов свидетель достал из-за пазухи и развернул пожелтевшее кружевное платьице новорожденного. Несколько мгновений в зале стояла мёртвая тишина.
- И что же сталось с ребёнком? - спросил епископ.
- Обморозила ножки наша дочка, Ваше преосвященство. Описалась она тогда, вот ножки и заледенели. Я принёс её в деревню, там ей ножки и пришлось отнять, по коленочки почти, почернели они, значить.
Леди Элинор молча хватала воздух, как вытащенная на берег рыба. В этот момент викарий открыл дверь и впустил в зал ребёнка. Девочка восьми-девяти лет с шапкой чёрных непокорных кудрей как у плотника, и с янтарными глазами, как у леди Элинор, неуклюже медленно прошла по дорожке, переступая ногами, оканчивающимися деревянными палками с приделанными к ним деревянными же башмаками, выкрашенными в чёрный цвет. Она подошла к свидетелю, потом посмотрела на леди Элинор, которую ей указал рукой плотник, и спросила:
- Вот это моя мама, да, пап?
Леди Элинор вскочила и завизжала, словно бес, которого задело святое знамение:
- Уберите этого ребёнка, она не моя дочь!
После этого она резко побледнела и грохнулась в неподдельный обморок.
Глава 4
Викарий суда срочно вызвал прислужника, которому поручил привести лекаря для леди Элинор. Пока в заседании суда образовалась незапланированная и необъявленная пауза, Майкл со своего места громко спросил:
- Бенджамин, а вашей дочери тоже отказали в церковном крещении?
- Отказали, она же не от законной жены у меня, - вздохнул тот, кладя свою широкую ладонь на кудрявую голову дочери. Взгляд его при этом был наполнен любовью и жалостью к несчастной девочке.
Майкл многозначительно молчал, глядя на высокий суд.
Наконец, леди Элинор пришла в себя и села на своё место. Заседание продолжилось. Плотника с дочерью отпустили на места для зрителей.
Поскольку никаких других доказательств больше не представлялось, суд дал право истице и ответчикам сказать заключительное слово.
Леди Элинор встала, и глядя в пространство перед собой, сказала:
- Всё, что я говорила в суде - это правда. Меня оклеветали, и все свидетели говорили только ложь. Я прошу высокий суд восстановить мой брак с графом Фредериком Фосбери, либо расторгнуть его из-за виновности ответчика, который вынудил меня избавиться от нашего с ним ребёнка, не имея других формальных причин для того, чтобы разрушить брачные узы со мной.
Потом дали слово лорду Фредерику.
- Я глубоко раскаиваюсь в своих грехах перед церковью, когда скрыл истинные причины расторжения своего брака с леди Элинор Фосбери, которые на самом деле заключались в её супружеской измене. А также, когда солгал при обряде крещения о ребёнке, которого я назвал своим сыном, рождённым в браке от своей жены Долорес-Софии, который на самом деле рождён от других отца и матери.