Дора улыбнулась.
- Так вкусно, как здесь - нет.
- Обязательно скажи это нашей кухарке, она будет польщена.
- Скажу, - кивнула Дора.
- Приговор огласят через неделю, насколько я знаю? - то ли спросил, то ли просто сказал герцог.
- Да. Я хочу провести эти дни здесь, если позволите.
- Почему не дома?
- Возможно, наш брак с лордом Фредериком будет аннулирован, и пока в этом нет ясности, я бы не хотела оставаться там.
- Неужели эта леди Элинор добилась своего? - спросил, нахмурившись, Брайан.
- Это вряд ли, - ответила Дора, - Брайан, ты же знаешь, я дала клятву молчать обо всём, что увидела и и услышала в ходе заседания, но поверь, то, что что там произошло, никогда не забудет ни один из присутствовавших.
- Отец, - обратилась Дора к герцогу, - Если вы имеете какое-то влияние на членов церковного трибунала - прошу вас, не просите сохранить мой брак с лордом Фредериком. Иначе вы сломаете мне жизнь.
Герцог посмотрел на дочь и промолчал.
- Но как же малыш, родителями которого записаны вы с графом Фосбери? - спросил Брайан.
- Эдвард получил крещение, которого нельзя отменить, и будет окружён заботой и любовью, так или иначе, - вздохнула Дора.
- Единственно, - продолжила она, - Вероятно, суд решит вычеркнуть записи о его родителях. А это значит, что ребёнка можно будет официально усыновить. А вот кто именно будет его усыновителем... Вам не кажется, что его родной отец вправе принять участие в решении этого вопроса?
Сидя у себя в кабинете, не зажигая свет, герцог долго сидел за столом, сцепив руки в замок и уткнув в них подбородок. Почему так вышло, что он, имеющий влияние практически по всему королевству и знающий его жизнь как мало кто другой, как минимум дважды ошибся и принял неверные решения в отношении своих собственных детей? Возможно ли, что его желание оградить их от неприятностей и сложностей этого мира лишь повредило им? Видимо, как это ни тяжело, надо дать детям самим нести ответственность за свои поступки и право принимать решения. Герцог вдруг почувствовал, что он рад тому, что сейчас его дочь рядом и у них впереди ещё хотя бы неделя совместных завтраков. А ещё почувствовал, что, как Дора верно заметила, не хватает Питера.
ЧАСТЬ 14
Глава 1
Ах, как же цветисто ругался граф Оддбэй на своего сына после сделанного тем в суде заявления о том, что он влюблён в леди Долорес-Софию и надеется на аннулирование брака супругов Фосбери! Возмущённый лорд Вилей, начавший свой монолог ещё в карете по пути домой и продолжавший его уже в столичном доме Оддбэев, собрал всё - и нарушение заповеди "не возжелай жены ближнего своего", совершённом прямо перед епископом и высоким судом, и как теперь смотреть в глаза его другу лорду Фредерику, и "подсунутую" ему Бригитту, которую Фосбери, оказывается, отправили куда подальше, и многое другое.
Майкл с подчёркнутым вниманием и даже явным с удовольствием слушал лорда Вилея, и вклинился в монолог отца на рассуждении того про позор, который десятикратно превзойдёт вызванный неудачным первым сватовством Майкла, если ничего у него не получится.
- Отец, так я не понял, вы опасаетесь что Долорес-София может стать моей женой, или того, что не станет?
- Что? - осёкся граф, - Да как ты...
Майкл расплылся в довольной улыбке.
- Мальчишка!
Улыбка Майкла стала ещё шире.
- Уйди с глаз моих!
Майкл встал, подошёл сзади к сидящему в кресле отцу, коротко обнял его и клюнул-поцеловал в макушку головы. Затем он вышел из комнаты и попросил леди Эстер организовать мужу выпить что-нибудь покрепче, для успокоения нервов.
Настроение было отличным. То, на что Майкл осторожно надеялся, листая фолианты с церковными уложениями и делая из них выписки, в ходе судебного заседания стало оформляться в нечто более весомое. Он не знал, что именно лорд Фредерик поведал о себе в первый день за закрытыми дверями, но рассчитывал на его искреннее признание и раскаяние, появившееся то ли от присущей тому религиозности, то ли от заразительного воздействия искренности Доры, то ли под угрозой куда худшей перспективы, организованной его бывшей женой. А то и от всего сразу. Вспомнился обрывок афоризма Козьмы Пруткова о делах, которые однажды начав, трудно кончить, где одним из таких дел было "чесать, где чешется". Вот Майкл и надеялся, что для графа Фосбери таким делом будет признательное раскаяние в суде. Кроме того, именно полнота раскаяния с наибольшим шансом убедила бы суд в его искренности по остальным спорным вопросам, ибо уж у кого-кого, а у опытных церковнослужителей, каковыми были члены церковного суда, выслушавшие в своей жизни массу исповедей, не может не быть обострённого чутья на искренность.