Господь помог ей пройти не замеченной никем до калитки, вытянуть тяжёлый засов и оказаться в лесу, который подступал здесь к обители. Не оглядываясь, будто отрубая прошлое, она прошла через кустарники и вышла в вековой лес. Забвение мгновенно поглотило её душевное смятение. Она не знала, куда идёт, ей просто хотелось уйти как можно дальше от тех, кто приехал её навестить, даже от сына. В вершинах грабов и буков иногда перекликались птицы, порой они мелькали у неё перед глазами. Но Зоя-августа ничего не видела и не слышала. Забвение не отпускало её и влекло всё глубже в девственный лес. Она не помнила, сколько времени была в пути, и пробудилась от забвения только тогда, когда вместе с лесом стала подниматься в гору. Она осмотрелась. В лесу было сумеречно, потому что лучи солнца не пробивались сквозь густую листву деревьев. Ещё в лесу было душно и не чувствовалось самого малого дуновения ветра. Ноги уже ломило от усталости.
Вдруг Зоя-августа услышала журчание ручья, падение струи воды. Пройдя несколько шагов на звук, она наткнулась на бочажок родниковой кристально прозрачной воды. В ней играл маленький солнечный зайчик. Зоя-августа даже улыбнулась от очарования, которое охватило её близ маленькой лесной купели. Камни вокруг бочажка были мокрые, со следами каких-то мелких лесных зверюшек. В Зое-августе проснулась жажда. Она нагнулась к падающей струе воды и напилась. Вода обожгла ей рот, льдинками скользнула по горлу, но это было ни с чем не сравнимое блаженство. Она увидела заросший мхом камень, похожий на тумбу, и села на него. У Зой-августы открылась дверца памяти, из неё вылетела птица и спросила: «И что будем делать дальше?» Но с ответным словом птица не прилетела, и вместо облегчения на душе стало ещё тяжелее. Человека, не знающего, куда идти и что делать, надо брать за руку и вести на дорогу, к дому, к людям. Но Зою-августу некому было взять за руку, и она ещё не была стойкой, умеющей выдерживать жизненные шквалы монахиней и пошатнулась. Ей захотелось крикнуть: «Мелентина!» - и увидеть её, опереться на закалённое в жизненном борении плечо.
Зое-августе вновь захотелось пить. На этот раз она пила из пригоршни и маленькими глотками. И похоже, сейчас ей удалось открыть волшебную силу родниковой воды. Она заставила Зою-августу вновь пропустить через сердце все, что сегодня произошло, и отсеять плевелы, оставить зерна, дать им цену. Так и сидела Зоя-августа на камне, пытаясь привести свои чувства и мысли в строгий порядок. И время не прошло даром. Когда уже стало смеркаться, она пришла к мысли, что в мире и вокруг сына ничего страшного не происходит. Она склонилась также к мысли и уверовала в неё, что Лакапин не нарушит клятвы, не предаст забвению её доверие, что теперь ей нужно встретиться с сыном и с Лакапином, выслушать их и ответить на вопросы, которые они зададут, дать совет. Это было самое простое решение, но она надеялась, что сыну и Лакапину ничего другого и не надо.
«Дай Бог, чтобы всё так и было», - пришла к выводу Зоя-августа и поднялась с камня. Умывшись родниковой водой, словно приняв причастие, Зоя-августа стала легко спускаться со склона горы. Но когда она спустилась к подножию, то поняла, что не знает, куда, в какую сторону идти, и растерялась. Однако оторопь была недолгой. Зоя-августа подумала, что необходимо успокоиться и вспомнить, как она шла. Однако из этого ничего не вышло. Она не могла вспомнить, сколько времени была в пути, в какую сторону света шла. А сумерки становились всё гуще, и она принялась молить Бога, чтобы прислал ей на помощь тех, кто приехал её навестить. И они отозвались на зов её души.
Осмотрев храм, помолившись в нём на три образа, висевшие там, где быть вратам в алтарь, Багрянородный попросил игуменью:
- Матушка Пелагия, отведи нас к Зое-августе или покажи её келью.