А за два дня до отплытия вечерней порой в покоях Лакапина произошло жестокое сражение между отцом и сыновьями Стефаном и Константином. Вернувшись из бухты Золотой Рог, усталый и раздражённый досадными мелочами сбора в поход, Лакапин сказал сыновьям:
- Смотрю на вас, и мне кажется, что вы спите на ходу. Неужели вы не видите, что империя готовится к войне, что войска и флот через день-другой выйдут в море? Почему бы вам не возглавить хотя бы один дромон вдвоём или по памфиле?
- Как их возглавить, мы не знаем, - ответил Стефан.
- Откуда вам знать?! Вас никто и ничему не учил, выходит! А почему? - распалял себя Лакапин. - Да потому, что вы с малых лет отлынивали от всякого учения!
- Но, батюшка, достаточно того, что ты во всём преуспел. А нам-то, твоим детям, зачем, - ухмыляясь ответил Стефан, зная, что таким ответом приведёт отца в ещё большее раздражение.
Так оно и было. Лакапин, всегда сдержанный, спокойный, взорвался окончательно:
- И что же, выходит, вы на моей шее всю жизнь будете сидеть?! И короны для того требуете, чтобы властвовать над отцом!
- Ты нас обижаешь, отец, мы тебя чтим и любим, - ответил флегматичный Константин.
- Ну так вот вам моё последнее слово: быть вам при коронах, если пойдёте в морской поход простыми воинами. Знаю, что драться вы умеете. Не пойдёте, не видать вам корон.
Братья не произнесли в ответ ни звука. Молча закончили трапезу и, поклонившись отцу и матери, ушли из-за стола. Лакапин знал эту манеру сыновой: не проявлять до конца протест, но поступать по-своему.
На другой день братья не пришли во Влахернский храм, где вершился молебен в знак благополучного похода на корсар. Лакапин досадовал на сыновей до такой степени, что забыл, какую молитву надо читать. И в течение всего дня он не видел сыновей, да и некогда было искать их. Лакапин думал вечером встретить и в последний раз предупредить Стефана и Константина, что, если они не пойдут в поход, он отвергнет их как сыновей.
Наступил день отплытия в поход. Чуть свет в покое Багрянородного встретились два императора, чтобы пожелать друг другу успехов - одному в походе, другому благополучия в управлении державой.
- Не знаю, когда свидимся, Божественный. Об одном прошу: не давай воли моим сыновьям Стефану и Константину. Звал их в поход, а они скрылись, даже проститься с отцом не явились.
- Могу тебе только посочувствовать, преславный. В море береги себя. Знаю твою отвагу; сам на абордаж пойдёшь.
- Где уж там? Старею. Вон с сыновьями не справляюсь.
Так и расстались два императора: один, уходя в поход на отчаянного критского корсара Льва Трипольского, другой - с желанием достойно постоять на высоком посту басилевса.
Роман Лакапин покинул Магнавр с тяжёлым чувством обиды на младших сыновей. Но старшие, Христофор и Павел, почтили отца своим вниманием. Они проводили его до бухты Золотой Рог и пожелали благополучного возвращения. Ко всему прочему Христофор добавил:
- Ты, батюшка, не беспокойся за Стефана и Константина. Мы их тут поучим уму-разуму.
С тем и отплыл Лакапин не лёгкой скедии к дромону «Никея», головному кораблю флота. Он поднялся на корабль, и гребцы вывели его в Мраморное море. За ним потянулись десятки дромонов и памфил, которые стояли на рейде близ бухты Золотой Рог. На корабле Лакапин почувствовал себя как в родном доме: вся его молодость прошла в море, он дослужился до адмирала флота, провёл ряд удачных сражений с теми же корсарами.
Вскоре Константинополь скрылся в туманной дымке. Лакапин прошёл на нос корабля. Ему надо было успокоиться, привести свои чувства в порядок. В последнее время он не ведал покоя и только благодаря своей большой физической силе и выносливости в минувшие дни не чувствовал усталости. Теперь она явилась, но постепенно сходила под влиянием убаюкивающего плеска волн о борт корабля. Лакапин отрешился от всего мира, видел перед собой лишь морскую гладь и даже не думал а том, что впереди, может быть, его ждёт жестокое сражение с грозным корсаром Средиземного моря Львом Трипольским.
Сколько времени так простоял Роман Лакапин, неведомо. Ни кто не посмел помешать его уединению. И вдруг он услышал за спиной лёгкий кашель - так поступают, если хотят дать о себе знать. Лакапин повернулся, и каково же было его удивление, когда он увидел перед собой своих сыновей Стефана и Константина. Они улыбались. А у него не нашлось слов, чтобы спросить их, как и зачем они оказались на корабле. Было всё понятно без слов. Сыновья стояли перед ним в морском одеянии и при оружии. Лакапину сжало горло от подступившего комка нежности, он шагнул вперёд и обнял сыновей.