Вечером того же дня в покоях Багрянородного собрались узким кругом: Константин, Роман, Елена и Иоанн. Эта встреча не была тайной, но среди придворных породила многие толки. Их подогревали Стефан и Константин. Цари были в обиде за то, что их отторгли от беседы. Они пустили слух, что два императора пригласили стратига Куркуя для того, чтобы обговорить, сколько надо добавить денег командирам восточной армии. А деньги и европейской армии, и чиновникам - всем были нужны. Поводом для таких толков явилось то, что минувшее лето в Византии выдалось неурожайным, грозил голод. Цены на продукты питания повышались с каждым днём. На этой почве и раздували страсти Стефан и Константин. Они ведали, среди кого это делать. Чиновников в правительстве империи было тысячи. Они распределялись по канцеляриям шестнадцати ведомств. Служащие получали содержание от казны. Оно казалось им скудным или являлось таковым на самом деле. Но все знали, что чиновники пополняли и возмещали свою скудость различными поборами и взятками от населения.
У императоров были свои мысли по поводу улучшения жизни служащих, будь то военные или гражданские, в малоазиатских провинциях. Они считались для Византии наиболее важными. Из Малой Азии империя получала лучших воинов, искусных моряков, а казначейство - главную часть своих доходов.
Всего этого цари Стефан и Константин не знали в силу своего скудоумия, но с упрямым постоянством наносили ущерб отлаженному государственному управлению, которое сумел создать их отец император Лакапин.
А пока в уютном покое Багрянородного четыре человека обсуждали предстоящее путешествие, Иоанн Куркуй первым сделал предложение, как и когда лучше всего исполнить задуманную долгую поездку.
- Скажу, Божественный, так: самое благоприятное время для путешествия по восточным фемам - это поздняя осень и зима. Да, могут быть сильные ветры, песчаные бури, может налететь снег, в горах навалиться мороз, но всё это легче переносить, чем жестокую летнюю жару. Через неделю я буду возвращаться в Анкиру, и, если ты, Божественный, сумеешь подготовиться к этому времени, ради Бога, поедем вместе.
Багрянородный посмотрел на Елену: ждал от неё совета. Она поняла его, сказала немногое:
- Преславный стратиг Иоанн прав: вам лучше отправиться вместе.
- Спасибо за благословение, Божественная. А собраться нам и пяти дней хватит, - заключил Багрянородный.
Как и при сборах к путешествию на Пелопоннес, Багрянородный решил взять с собой хронистов и учёных. Он навестил высшую Магнаврскую школу, там среди охотников нашёл человек восемь покрепче и предупредил их:
- Нам будет трудно. Готовьтесь ко всяким неожиданностям. Хочу, чтобы со мной шли только сильные и выносливые.
Выбор Багрянородного оказался удачным. Все восемь человек заявили, что ради науки согласны отправиться в любое путешествие.
Вскоре хлопоты остались позади, и через шесть дней путешественники были готовы в путь. Одеты они были по-зимнему, каждый из них умел ездить верхом. Их кони и снаряжение были переправлены через Босфор в Халкидон, что стоял на южном берегу пролива. Багрянородный простился с Еленой и с сыном, велел им беречь себя.
- Мне будет легче там, в далёких пустынях, если я буду знать, что всё у нас хорошо.
- Не беспокойся за нас, Божественный, мы останемся под крылом батюшки и деда Романушки, - утешила Елена супруга.
Наконец Багрянородный покинул Магнавр. Он ускакал в сопровождении двух десятков телохранителей-русов, и среди них были Никанор, Прохор и армянин Мардарий. Уходил с императором и его неизменный Гонгила. Багрянородный и его спутники доехали на конях до бухты Золотой Рог, там вместе с конями погрузились на императорскую памфилу, и она покинула бухту. Всё шло хорошо. Служители в секрете, которые следили за толпой зевак, вскоре стали покидать набережную бухты. А спустя некоторое время произошло событие, чуть было не сорвавшее экспедицию.
Иоанн Куркуй должен был получить деньги к моменту выезда Багрянородного из Магнавра, но по неведомым причинам его задержали в императорском казначействе. Сослались на то, что казначей, который выдавал золотые и серебряные деньги, ошибся в счёте и принялся их пересчитывать - это многие тысячи милиаризиев. Он считал быстро, к тому же привлёк к счёту младших казначеев. Однако время бежало, и Иоанн Куркуй потерял терпение.
Наконец пересчёт был завершён. Четырнадцать кожаных сум, каждая по три пуда, были навьючены на коней, и небольшой отряд воинов покинул казначейство. До бухты Золотой Рог доехали благополучно. Там коней ввели на транспортную памфилу, и она медленно отошла от берега. Но едва памфила вышла из заставленной судами бухты на чистую воду и отплыла в пролив на несколько стадиев, как к ней пристали с бортов две скедии и из них на судно выскочили около двадцати вооружённых пиратов. Началась жестокая схватка. Воины Иоанна Куркуя и сам он умело отбивались от пиратов, но силы были неравными. И быть бы беде, если бы в бухту в это время не возвращалась памфила с воинами, которые несли береговую охрану столицы. Воины поспешили на помощь. Пиратам некуда было деться. Многие из них уже бились один против троих и падали сражённые под мечами. Лишь два пирата попросили пощады. Однако кто-то из воинов закричал: