- Смерть им! Они уложили наших троих!
- Стойте! Они нам нужны! - крикнул Иоанн Куркуй в тот миг, когда мечи уже были занесены над пиратами.
Вскоре памфилу очистили от пиратских трупов. Воины дежурного судна взяли пиратские скедии на буксир и ушли в бухту. Памфила Иоанна Куркуя продолжала путь к азиатскому берегу. Когда она пристала у причала Халкидона, Куркуя встретил Гонгила.
- Что случилось, доместик Иоанн? - спросил он.
- Произошло нападение пиратов. Кому-то потребовались наши деньги. Но всё обошлось. Только троих потеряли в схватке.
Навьюченных лошадей воины свели с памфилы, следом же привели связанных по рукам пиратов.
- Вот, допросите их, - сказал Куркуй Гонгиле. - Может, что и приоткроют. - И спросил: - Где Божественный?
- Он у епарха Халкидона.
Когда Багрянородный услышал всё о происшествии в проливе, он понял, что нападение было не случайным: кто-то из дворцовых людей донёс до пиратов весть о перевозке денег. Император повелел Гонгиле провести дознание, и отряд путешественников задержался в Халкидоне до утра.
При допросе, который Гонгила вёл с помощью двух воинов, от пиратов ничего путного не узнали. Даже при пытках они твердили одно: ничего не знают, зачем напали на памфилу. Они лишь описали человека, который побывал на скедии, где находился вожак пиратов. Он якобы приплыл на рыбацкой лодке, был средних лет, с чёрной бородой, одет, как все рыбаки. И всё-таки одна особенность пиратами была отмечена: на левой руке у него не хватало указательного пальца.
- Когда он брался за борт скедии и поднимался на неё, я это и заметил, - пояснил критский пират.
Для служителей в секрете это была хорошая зацепка. Оставалось только найти беспалого рыбака. Пиратов отправили в Константинополь, и лишь во второй половине дня отряд путешественников, ведомый воинами Иоанна Куркуя, отбыл в Никомидию.
Командующему армией в Малой Азии Иоанну Куркую были знакомы почти все епархи азиатских городов Византии и стратиги фем. Было принято, что, кто бы из властных лиц ни ехал из города в город, они высылали вперёд гонцов, чтобы уведомить местные власти о своём прибытии. Это было удобно той и другой стороне: не случалось неожиданностей, когда гостя не ждут. А гости знали, что им приготовят встречу, что они вымоются в бане после тысяч стадиев пути, их накормят. И первые гонцы были отправлены Куркуем в Никомидию, центр Оптиматовой фемы. Жизнь этой фемы, как и соседней с ней - Опския - с центром в городе Никее, Константину Багрянородному была хорошо знакома, поэтому в них он не задержался. Проведя в той и другой феме по ночи, он двинулся в город Анкиру, который тоже был центром фемы и лежал на пути к Харсиане, порубежной военной феме. В том восточном краю располагались ещё четыре военных фемы: Ликандр, Месопотамия, Сивастия и Колонея, усеянные крепостями для защиты в непрерывных войнах с арабами.
В Анкире у Иоанна Куркуя находился главный штаб. Там же, в казармах, стояло войско из двух тагм - тридцать две тысячи воинов, половину из которых нужно было вести в восточные фемы, на смену воинам, защищавшим горный край и павшим от потерь в схватках. Путешественники простояли в Анкире три дня и вновь тронулись в дальний путь.
Двигалась войско и путешественники медленно. Летняя жара уже спала. Днём солнце ещё припекало, а по ночам становилось холодно. Шли полупустыней. Селения встречались редко, и уже ощущалось приближение Сирийской пустыни. Начиналась она за рекой Евфрат. Безбрежные песчаные пространства были привычны азиатским воинам, но путешественников они угнетали. Погода становилась неустойчивой. Иногда с юго-востока из горных массивов налетали жестокие ветры. Они дули по несколько дней и приносили песчаные тучи, которые стлались над землёй и закрывали небо. Мелкий песок проникал всюду. От него не спасала даже прочная одежда. Растительность на пути попадалась лишь в редких оазисах.