Путь к источнику был для Багрянородного очень трудным. Шли, всё время спускаясь вниз, и, если бы не посохи, какими снабдили их керебельцы, можно было бы не раз свернуть голову. Самым неопытным ходоком оказался император, но он шёл в сцепке с Никанором и Гонгилой. Они поддерживали его на крутых спусках, где ноге невозможно было стоять твёрдо. Но во многих местах на тропе были вырублены ступени, и там спускаться было легче. Гонгила по праву самого близкого к императору человека ворчал на него:
- И угораздило тебя, Божественный, пуститься в это путешествие…
По Гонгиле выходило, что он осуждал Багрянородного за всё путешествие, а не только за поход к источнику.
- Не императорское это дело бродить по пустыням, горам и ущельям, - брюзжал евнух.
Людям Багрянородного повезло. Они сумели-таки приблизиться к источнику к тому мигу, когда неожиданно опустилась тьма. Она сразу сделалась непроглядной, лишь над головой светили яркие звезды. Костер разжигали в темноте из дров, которые принесли с собой. Их экономили и сложили про запас под карнизом скалы. А для поддержания огня спускались к «дару Божьему», набирали его в сосуд и жгли на костре. Делалось это просто: в каменную лунку по жёлобу наливали «дар Божий», от костра он нагревался и сам по себе загорался, излучая тепло.
Наступила холодная ночь. Но у всех были войлочные полотна. Старейшина наделил ими даже воинов. Багрянородный спал под навесом скалы между Гонгилой и Никанором. Он долго не мог уснуть, думал о сыне, о Елене, о том, что его путешествие наполнилось новым смыслом. Он решил, что, вернувшись в селение с «даром Божьим», отправит его немедленно в Анкиру под хорошим конвоем, там оставит на хранение до возвращения из путешествия. Что потом делать с «даром Божьим», покажет время, счёл Багрянородный, с тем и уснул.
Рассвет наступал медленнее, чем приходила темнота. Но вскоре с востока по вершинам скал засверкали солнечные лучи, и в ущелье пробудилась жизнь. Багрянородный, размяв кости, позвал с собой Никанора, Иродиона и Прохора осмотреть ущелье там, где они не были.
- Надо знать, есть ли путь к источнику с противоположной сторона ущелья, - сказал Багрянородный спутникам.
- Это и впрямь важно. Однако стоит спросить керебельцев, и они скажут, - заметил Никанор.
- Но говорят же, что лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать, - с улыбкой отозвался Багрянородный.
Никанор на всякий случай взял с собой пятерых воинов, и отряд отправился на разведку. Сразу было отмечено, что под ногами у них нехоженое место. Ущелье поражало своей пустынностью, в нём не было никакой жизни. Мрачные скалы поднимались к небу, как сторожевые башни крепостей. Пройдя два стадия, отряд оказался перед крутым поворотом: ущелье уходило почти обратно к источнику. А ещё через два стадия путники очутились перед отвесной каменной стеной.
- Да, керебельцы под защитой Всевышнего. По этой стене даже кошка не рискнёт спуститься, - заметил Багрянородный.
- Тем лучше для нас, - ответил Иродион.
- Верно. Теперь мы можем возвращаться со спокойной душой. Эта кладовая с одним выходом, - сказал Багрянородный.
Разведка была завершена успешно. Вернувшись к озерцу, Константин увидел, что сосуды наполнены «даром Божьим», плотно закрыты и уложены в заплечные сумы. Можно было отправляться в обратный путь. Багрянородный обошёл озерцо вокруг и, пребывая в душе суеверным, перекрестил божественный источник. «Сохрани его, Всевышний, для нашего блага», - помолился он.
В селение отряд вернулся тоже к ночи. Все устали до изнеможения: пришлось идти в гору с немалой ношей. Сложив её, воины и сельчане, едва перекусив на подворье Хамида, ушли спать.
Пришло время покидать Керебелы. Вначале Багрянородный и Куркуй отправили в Анкиру отряд из ста воинов, которые увозили «дар Божий». Старшим над отрядом был поставлен Иродион, и ему была дана императорская грамота с полномочиями. Они сводились к тому, чтобы Иродион сумел доставить «дар Божий» в Анкиру и там сохранить его в неприкосновенности до возвращения императора.
На другой день Багрянородный продолжил своё путешествие. Иоанн Куркуй теперь спешил к Харсиане. Но на третий день передвижения по горным дорогам, уже на последнем привале перед спуском в долину, войско и путешественников застигла жестокая непогода. Наступивший январь дал себя знать крепким холодом и снежным заносом.
Сутки такой погоды не прошли бесследно для императора. Он простыл и заболел. Непрерывный кашель, насморк, жар во всём теле - всё это навалилось на Багрянородного сразу. Он ослабел и даже не мог держаться в седле.