- Какой благодатный край Новгородская земля! Ну давай попробуем вашей русской гусятины.
Запивали гусятину вином. Никанор сказал:
- Вот чего у нас нет, так это вина. Случается, купцы привозят из заморских стран и из Византии тоже.
- Выходит, без хмельного живете, - засмеялся Багрянородный.
- Ан нет, у нас медовухой балуются. Она позабористей вина. Вот такой кубок выпьешь, и в пляс тянет. Наша медовуха может богатыря с ног свалить.
- Смотри-ка, опять нас перещеголяли. Гуси, лебеди, медовуха, еда, питье - всё царское, - с лёгкой завистью произнёс Багрянородный.
Он не знал, что скоро сам увлечётся Русью настолько, что будет собирать о ней всё по крупицам и примется писать историю земли русской да замахнётся создать произведение о Руси с древнейших времён. Он уже мог судить по Никанору и Прохору о том, что там живёт мужественный и молодой народ.
В Анкиру отряд прибыл, как и предсказал Никанор, через два дня после ночёвки на озере Туа. Появились в казармах на южной окраине Анкиры после полудня. Гонцы же прискакали утром и ночь провели в седле. К встрече императора всё было готово. А самое главное из приготовленного была баня. Так уж принято было у византийцев, что для вернувшихся из похода важнее бани ничего не было. Никанор это знал не понаслышке. Даже им, русам, которые жили в Константинополе и торговали, бани предоставлялись по договору императора и русского князя.
багрянородный, Гонгила и Никанор мылись вместе. Как посмотрел Никанор на обнажённого императора, так и улыбнулся в душе. Ничего-то бойцовского не было в нём, слаба была-его плоть, особенно по сравнению с Гонгилой: холмик и гора. «А с другой стороны посмотреть, силы императору много и не надо, если у него есть войско в сто тысяч ратников, - размышлял Никанор. - Лишь бы голова светлая и умная на шее держалась да нравом твёрдым обладал». Понял Никанор ещё в Керебелах, насколько тонок умом и крепок нравом Багрянородный. «И надо же, догадался, что такое божье естество создано Всевышним не только для обогрева жилищ, но и для куда более высоких полётов», - размышлял Никанор. Видел он, как это естество горело у источника. Сила богатырская чувствовалась в его пламени. Обуздать её, запрячь, так она любой воз потянет играючи. Да как запряжёшь? Ни узду, ни хомут не накинешь. Поди, Багрянородный и ломал голову над этим. «Что ж, такое ему посильно выдумать, - определил Никанор, - затем он и летел в Анкиру сломя голову».
Императору отдали во владение покои доместика Иоанна Куркуя. День уже пошёл к вечеру, когда Багрянородный помылся и отдохнул. Как схлынула усталость, велел позвать Иродиона. Нашли его не сразу. Турмарх, который замещал Куркуя во время его отсутствия, жил в самой Анкире, при семье, а воины, пришедшие с Иродионом, были отправлена на несение службы в дальнюю крепость. «Дар Божий» был спрятан в винном погребе. Иродион и его сотоварищи поселились на отшибе От казарм. Секретные дела византийцы вели умело. Нашли учёных лишь случайно, когда они пришли на трапезу. Слуга, принёсший пищу спросил:
- Это ты Иродион?
- Кому нужен Иродион? - в свою очередь спросил учёный.
- Так Божественный вернулся. Его слуги ищут тебя.
Когда Иродион появился у Багрянородного, тот спросил:
- Где это ты затаился, что весь вечер искали?
- Служба у меня теперь такая, чтобы быть в секрете.
- Ты верно поступил. Мы с тобой привезли такой «дар Божий», который нужно беречь как зеницу ока. Ну рассказывай, какие мысли у тебя появились, пока ждал нас?
- Всё вокруг да около мудрил. Знаешь же, Божественный, что, когда в науке встречаются с неопознанным, устанавливают сущность методом проб и ошибок. Вот и нам придётся идти этим путём. А другого, кроме как у керебельцев, и нет. Будем искать, где применить этот «дар», не считая обогрева домов и кухни.
- Теперь послушай меня, учёный муж. Я ведь тоже думал, и времени у меня оказалось достаточно. Я приболел, как мы расстались. Никудышный из меня путешественник вышел. Спасибо целителю Равуле, что выходил. Как напоил меня своими бальзамами, так я чуть под потолок не поднимался от внутреннего горения. Тогда-то и озарила меня мысль идти к истине, выпаривая «дар Божий» и охлаждая его пар, чтобы получить новое вещество. Какое? Это ты должен узнать.
- В процессе выпаривания жидкости и охлаждения пара получается конденсат, - ответил Иродион.
- Мудрено. А что дальше делать с этим конденсатом? Как ты считаешь, учёный муж?
- Пока никак. То вещество, которое мы получим, конденсируя «дар Божий», нам ныне неведомо. Будем искать дальше. Вот и весь мой сказ, Божественный.