- Э-э, нет. Русы не из тех, кто боится угроз. Это то же, что быки на римской арене. Миром надо с ними. Вот был бы князь Игорь не женат, а у нас подросла бы именитая невеста! Царевен-то мы не можем отдавать в жены язычникам - закон. Так что, преславный Иродион, выход у нас один: готовить свою силу на их силу, в уж дальше - кто кого. Потому и должно найти тебе силу, своей не жалея, ночей недосыпая.
- Исполним, Божественный, Мы ведь в минувшие годы в безделье не пребывали. Дело осталось за опытами. Аппараты перегонные надо сделать, потребуются гончарных дел мастера.
- Что за аппараты?
- Такие, с помощью которых будем превращать «дар Божий» в другое вещество. Нагревать и, перегоняя, конденсировать. А позже станем испытывать конденсат, на что он пригоден.
- Мудрено. Да дай-то Бог…
Так по повелению императора Багрянородного начались работы по созданию «греческого огня», явление которого до сих пор считается загадочным. Получив большие полномочия, Иродион отобрал в высшей Магнаврской школе семерых способных к естественным наукам помощников, трудолюбивых, честолюбивых и способных к самопожертвованию. Всё это для Иродиона казалось первостепенным в успешной работе. Собрав своих будущих соратников, он поведал им:
- Мы едем в Никомидию неизвестно на какое время. И, хотя император благословил нас ехать с семьями, прошу вас о другом: отказаться жить там с семьями во имя нашей с вами работы. Я хочу видеть нашу полную самоотдачу.
Молодые учёные были мужественными и заявили, что готовы исполнять дело в отрыве от семьи. Иродиону это пришлось по душе и вселило надежды, что дело у них будет спориться.
Перебравшись в Никомидию и получив в своё распоряжение все, что требовало их дело, учёные принялись общими усилиями и с помощью двух гончаров колдовать над перегонными аппаратами. Иродион предложил взять за основу такие аппараты, какие применяют виноделы, добывая из виноградного сока винный спирт. Такой аппарат удалось добыть в императорском винодельческом хозяйстве. Но, разобрав его по косточкам, учёные пришли к выводу, что он примитивен и не даст желаемого результата. Принялись моделировать свой. Пошла в ход глина. Из неё приготовили трубы, обожгли их, обработали глянцевитой глазурью, соединили с сосудами, в которых предполагалось нагревать «дар Божий», и с сосудом, куда будет поступать конденсат. Понадобились охладительные ванны и камеры. Всё это исполнялось в миниатюре: Иродион пока не хотел рисковать, сразу делая аппараты в задуманную величину. Наконец первые приготовления были завершены. Принесли сосуд с «даром Божьим», залили его в камеру для подогрева. Казалось, всё было готово к опыту.
Иродион волновался, как и все его сотрудники. Оставалось только поставить под камеру жаровню с горящими углями. Это был самый ответственный миг, но одолели и его. Жаровня под камерой. Процесс пошёл. Теперь следовало ждать первого конечного результата. Иродион помолился: «Господи, помоги нам открыть новую силу твоего дара».
Никто не мог сказать, сколько прошло времени, когда из конечной трубочки появились первые капли прозрачной, как вода жидкости. И она полилась тонкой струйкой, чистая, как слеза, пахучая, как неведомо что. Иродиона пробила дрожь, и все собравшиеся у аппарата были взволнованы до такой степени, что их лица покрыл пот.
- Свершилось! Свершилось! - шептали они.
Когда вновь стало лишь капать из трубочки, серебряный кубок, стоящий под выходным носиком, был наполнен больше чем наполовину. Все принялись за подсчёты. Они оказались несложными. В опытную камеру налили два кубка «дара Божьего», какой стоял на выходе. Иродион подвёл итоги:
- Летучая часть «дара Божьего» равна одной трети. Плохо это или хорошо, пока никто из нас не знает. Вновь нужно искать то, что удовлетворило бы нас.
- Надо вскрыть камеру и посмотреть на то, что в ней осталось, - предложил всегда подвижный учёный Филетер.
- Но, может, испытаем сперва то, что получили? - заметил флегматичный Орентий.
- Делаем то и другое, - отозвался Филетер. - У нас много рук.
- Верно. Вот ты, Филетер, и вскрой камеру и добудь из неё то, что осталось. А мы с Орентием возьмём лампаду, чистый фитиль, нальём в лампаду три столовых ложки «Божьей слезы», - начал пояснять Иродион, - потом во вторую лампаду выложим то, что добудет Филетер, и попробуем зажечь то и другое. Ещё возьмём лампаду с маслом. Сравним силу огня.
Так Иродион и его товарищи пробивались к конечному результату, идя словно в густом тумане. Но они уже видели какой-то просвет, который пробивался сквозь туман, и надежды их прирастали.